Глава седьмая
Адама разбудил зов к намазу. Завывание на незнакомом языке разорвало спертый воздух, заглушая шум кондиционера, который, несмотря на весь издаваемый им гул, был бессилен в борьбе с влажностью. Шум вывел сознание Адама из ступора. Он страдал от ужаснейшего похмелья. Такого тяжелого похмелья у него не случалось долгие годы, возможно, никогда за всю жизнь. Некоторое время он не понимал, где находится. Адам издал стон, когда вспомнил, где он и что ему сегодня предстоит. «Джакарта! Чертова Джакарта!» Пока Шубанги делала все необходимое, чтобы перенести производство куклы Сары в Индонезию, Адаму пришлось, следуя традиции компании, лично проинспектировать фабрику и подписать все документы. Он заблаговременно распечатал их и заручился подписью Тесс, но теперь Адаму следовало лично доставить их на фабрику. По правде говоря, он этому только радовался. Дело было рискованное, и он не мог довериться никому другому. Никто не сможет осуществить это с необходимой осторожностью, а посвящать посторонних в то, зачем это ему понадобилось, просто немыслимо.
В отель он заселился после двенадцати изнурительных часов транзитного перелета. В самолете Адаму пришлось сидеть рядом с толстой женщиной средних лет с хриплым визгливым акцентом уроженки Западного Сиднея и ужаснейшей перхотью. Такого Адам еще не встречал. Перхоть усыпала весь воротник-хомут ее блузки. Они оба задремали. Когда Адам проснулся, оказалось, что во время сна он наклонился в сторону толстухи. Немного перхоти попало ему на колени. Адам почувствовал отвращение и смахнул с себя чужую перхоть. Он не любил грязи, поэтому не радовался прилету в Джакарту.
Когда самолет наконец приземлился, такси ползло, словно улитка, по душным улицам, мимо каналов, по которым плавал мусор, мимо убогих лачуг, незаконно выстроенных на реке на высоких сваях, видимых только благодаря свету ламп, отражавшемуся от воды.
За минувшие годы Адам полдюжины раз бывал на Бали в отпуске. Об Индонезии он прежде судил по видам, открывающимся из такси: много зелени, много крошащихся бетонных скульптур, изображающих драконов и богов в красивых черно-белых саронгах[53]. Индонезия, насколько он ее знал, была страной улыбающихся услужливых людей, обутых в потертые шлепанцы на ремешках, которые просто жаждали вызвать ему такси, принести пиво, сделать массаж. Джакарта была другой. Толпы безликих безразличных людей в длинных штанах и хиджабах его, признаться, пугали. Адам понятия не имел, как вести себя в этом беспорядочно застроенном городе, по которому его, казалось, несло по течению.
Первой остановкой был банк. Здесь предстояло получить деньги, которые надо будет в ближайшие дни «отмыть» и обменять на индонезийские рупии. Такси полтора часа ползло по душным улицам. К банку он добрался перед самым его закрытием. Сначала ему пришлось долго спорить с охранниками, плохо знавшими английский. Проникнув внутрь, он столкнулся с клерком, который вообще ни слова не понимал. Адама это озадачило. Он думал: если уж ты работаешь в банке, то должен хоть немного владеть английским. Адам принялся говорить медленно и очень громко, но азиат лишь тупо смотрел на него и хлопал ресницами. Кожу вокруг глаз-бусинок покрывала россыпь угрей, которая спускалась на щеки. Затем банковский служащий разразился сердитым потоком непонятных восклицаний на индонезийском. Адам не привык, чтобы на него кричали, поэтому смутился, но потом, совладав с собой, тоже повысил голос. Азиат вздохнул, посмотрел на часы, снова вздохнул и поднял телефонную трубку со своего стола.
Вызвали откуда-то управляющего. Это был худой смуглолицый мужчина, изъяснявшейся в певучей, наполовину американизированной манере, приобретенной, скорее всего, в международной школе. Он то и дело спотыкался о незнакомые слова и не мог угнаться за Адамом и другим служащим банка, на повышенных тонах общавшимися друг с другом. Потребовалось полночи и десятки звонков Шубанги в Мельбурн, чтобы снять подозрения с денежного перевода и подготовить все к утру. Обычно всем этим занималась Тесс. Адам прежде не подозревал, что простая задача обеспечения денежного перевода может быть насколько изнуряющей. Следующее его дело оказалось намного легче.
Еще находясь в Австралии, Адам распорядился свернуть производство главной куклы компании на китайской фабрике. Сейчас, в противоположном полушарии, в провинции Шаньдунь, оборудование уже демонтировали, а помещение приспособили для другого производства. Миллионы инвестированных долларов были перенаправлены в Джакарту, где их вложат в более дешевое индонезийское производство… за исключением пятидесяти тысяч, которые он вернет в Австралию, переведя на счет Тарика. Время быстро уплывало. Адам не верил, что мужик исполнит свою угрозу, если он припозднится с деньгами, но испытывать судьбу не хотелось.
53
Саронг – традиционная одежда народов Юго-Восточной Азии, полоса ткани, обертываемая вокруг бедер или груди и доходящая до щиколоток.