Пройдя по цеху, Адам решил, что с него довольно, и попросил отвести его в демонстрационную комнату, расположенную в пристройке, словно подвешенной над цехом. Три стены пристройки состояли из зеркальных окон. Отсюда открывался панорамный вид на цех. Снаружи пристройка представляла собой темный зеркальный ящик. Управляющий объяснил ему, что таким образом поддерживается дисциплина. Если работница отвлечется, поднимет глаза, она не будет знать, заметили это или нет. Эта легкая паранойя с управленческой точки зрения была важным фактором мотивации. Адам согласно кивал и несколько секунд наслаждался чистым прохладным воздухом, наблюдая за работой внизу. Шум производства не проникал сквозь толстое стекло. Офис заполняли звуки ноктюрна Шопена, льющиеся из динамиков, а еще слышалось нервное шарканье сандалий управляющего по ковру.
Адам помедлил немного, чтобы глаза привыкли, а затем повернулся, разглядывая ряды женщин в хиджабах, которые в молчаливой сосредоточенности склонялись над своими рабочими местами. Даже отсюда Адам видел крайнюю усталость на их лицах. Щеки их покрывал слой грязи и пыли.
Адаму вспомнилась блистающая чистотой китайская фабрика, на которой на протяжении последнего десятилетия собиралась и упаковывалась вся продукция «Митти и Сары» для Австралии. Тысячи работников стояли за автоматизированными линиями, одетые в одинаковые стерильные комбинезоны, перчатки и хирургические маски. Все были поглощены выполнением одной и той же узкоспециальной операции, например закручиванием винта или полировкой пластиковой упаковочной коробки, пока детали ползли мимо них по конвейерной ленте. Наблюдать за этим было интересно. Зрелище внушало благоговейный страх, подобный тому чувству, которое охватывало Адама, когда еще ребенком, путешествуя с дедом по Европе, он входил в один из огромных пустых соборов. Единственный шум, который он слышал на китайской фабрике, создавали мощные вытяжные вентиляторы, которые всасывали пыль и газы, возникающие в процессе производства, и выбрасывали их во влажную атмосферу Шаньдуня.
Здесь все было по-другому. Здесь царил настоящий хаос, было шумно и грязно. Внизу суетились женщины, собирая вместе части кукол. Воздух сотрясали лающие крики мастеров. Ему говорили, что изготовление вручную игрушек на этом «складе» в Джакарте обойдется дешево, намного дешевле, чем в заводских цехах Китая. А еще здесь витал некоторый флер красоты. Если наблюдать за хаосом достаточно долго, начинаешь замечать определенную последовательность действий, проступающую во всеобщей неразберихе. Какофония и кутерьма приобрела формы, а работа тем временем шла своим чередом. Здесь, как и на асфальте, жизнь находила свое место.
Управляющий заговорил, выведя Адама из задумчивости:
– Как вы видите, мы не испытываем никаких трудностей в расширении производства и сможем выполнить ваш заказ. Нам придется нанять новых работников, почти удвоить наш персонал и ввести разделение на дневные и ночные смены, чтобы выполнить производственный план.
Индонезиец продолжал гнусавым голосом рассказывать о графиках, нормах выработки, эффективности и удовлетворении требований заказчика. Адам стоял, загипнотизированный суетой женщин внизу. Оторваться от зрелища он смог лишь тогда, когда помощник принес Адаму прототип новой куклы Сары. Адам взял ее в руки.
Шубанги послала дизайны кукол на фабрику всего несколько дней назад. Адам, заглядывая ей через плечо, наблюдал, как она отправляет по электронной почте схематические диаграммы в формате pdf, коды системы соответствия цветов и параметры текстуры древесины. Тогда он не был уверен, что это сработает, но сейчас Адам держал в руках доказательство того, что все получится. Эта кукла на вид была такой же, как те, что делали на прежней фабрике, а до того на фабрике в Джипсленде[57], – куклой из его детства. Древесина была другой, но лучшего качества, ее нелегально вырубали в лесах Суматры. Платье куклы было сшито из более дешевой материи. Когда Адам щупал ткань большим и указательным пальцами, та слегка хрустела. Но в общем кукла была та же самая. Поднеся ее к лицу, он ощутил теплый, полный ностальгии запах олифы.
Получилось. Дерзость этого перевода производства, совершенная посредством двух идеально подготовленных электронных сообщений, поражала Адама своей… его гениальностью. Изделие не менее качественное, вот только изготавливают его люди, которым можно меньше платить. Теперь куклы повезут на кораблях в Мельбурн, разместят на складах компании. В коробках, в которых кукла поступит в розничную продажу, будет лежать вкладыш, сообщающий, что это изделие ручной работы с дизайном австралийского происхождения. Там же будет напечатана краткая история компании, начинающаяся с коронной фразы Адама: «Позвольте рассказать вам историю моего деда».