С последними словами Пит неожиданно схватил сестру за плечи и склонил над краем утеса. Ее голова дернулась назад. Шею пронзила боль. Руки брата не позволяли ей упасть в воду. Пит рассмеялся.
– Только не упади! – нараспев произнося слова, стал притворно умолять ее Пит. – Тут высоко!
Спустя несколько секунд брат дернул Тесс к себе, а потом повалил безопасности ради на землю. Заходясь хохотом, от которого у него на глазах выступили слезы, мальчишка заспешил прочь, вытирая их на ходу.
Тесс весь день прорыдала в кустарнике. Ее мочевой пузырь не выдержал, когда она повисла над водой. Мокрые трусы она стащила с ног и закопала в песке дюны, чтобы родители никогда об этом не узнали и не отругали ее. Тесс было ужасно стыдно, но в то же время этот эпизод породил оставшуюся с ней на всю жизнь привычку стоически относиться к эгоизму окружающих. Она будет лучше, всегда будет лучше тех, кто пытается ее унизить. Она будет тихо, не поднимая лишнего шума, много работать и стараться быть лучше других. Начнет холодную войну против всего мира. На жестокость брата и остальных она ответит ледяной невозмутимостью. Во имя ненависти она станет лучше, чем они.
А потом, спустя несколько десятилетий, Тесс познакомилась с Аркадием, чье сердце было подобно ее сердцу. Наблюдая, как он угасает, она вспоминала тот день в заливе, ската и ужасы, таящиеся под водной гладью. Каждый раз, когда Аркадий открывал глаза, он начинал ее искать. Тесс не знала, о чем он думает и может ли вообще думать. До той неожиданной вспышки она даже не понимала, что воспринимает его присутствие в своей жизни как нечто само собой разумеющееся. Его голубые глаза прежде ничего не упускали из виду, а теперь они были подернуты туманом. Наблюдая за тем, как эти глаза вращаются, пытаясь остановиться на ней, Тесс задавалась вопросом, осталось ли за ними хоть что-то разумное.
Она вспомнила один из их первых совместных обедов. В те дни Аркадий помогал ей в трудном деле поиска по всему миру деталей для Митти и Сары.
– Знаете, – сообщила она старику, – когда я была маленькой, то тоже играла с куклой Сарой. В детстве меня интересовало, откуда взялась эта кукла, но я тогда даже представить себе не могла, что все настолько сложно.
– А в детстве ты что думала? Откуда берутся эти куклы? – подмигнув, спросил Аркадий.
– Не помню… Кажется, я считала, что куклы были всегда.
Старик рассмеялся.
– В определенном смысле так оно и есть. Я немолодой человек, ты знаешь…
Улыбнувшись, Тесс спросила:
– А почему Митти и Сара? Откуда вы взяли эти имена?
Аркадий неожиданно умолк. Его сверкающий взгляд омрачился.
– Ну, Митти – это сокращенное от мицва[67]. На идиш этим словом называют доброе дело, совершенное во имя Бога.
– А Сара?
– Сара… – Аркадий долго не отвечал, медленно пережевывал пищу, а затем не торопясь пил вино. – Сара значит «принцесса». Я знавал однажды девочку, ее тоже звали Сара. Кукла – ее уменьшенный портрет. Маленькая принцесса Сара.
Дыхание Аркадия, прежде отрывистое, теперь замедлилось. Тесс приходилось нагибаться, едва не прижимаясь ухом к его рту, чтобы убедиться, что старик еще дышит. Она так низко склонила голову, что губы старика очутились совсем близко. Она уловила, как Аркадий едва слышно произнес ее имя.
– Я здесь, Аркадий, – сказала Тесс.
Старик издал сиплый звук. Язык его высунулся изо рта. Слова давались ему с трудом.
– Адам…
Приоткрыв глаза, он медленно перевел взгляд на Тесс. Она не знала, что сказать. Аркадий понял, что Тесс подавлена. Из груди его вырвался всхлип.
– Он знает, – в страхе прошептал Аркадий. Слеза покатилась по его щеке. – Он знает. Он выяснил…
– Что он выяснил? Кто выяснил?
Тесс потянулась, чтобы смахнуть его слезы, и сказала первое, что пришло ей на ум, первое, что могло, по ее мнению, успокоить Аркадия:
– Ты спрашиваешь об Адаме? О деньгах? Он не знает о деньгах, Аркадий. Никто не знает. Я никому не раскрыла твою тайну. Никто ничего не знает. Все в порядке.
– Слава богу, – улыбнулся Аркадий, и на его лице отразилось глубочайшее умиротворение. – Он не должен ничего узнать. Мы-то не знали. Тогда это казалось оправданным. Мы не должны были знать.
Затем Аркадий прошептал что-то на немецком. Он снова взглянул на Тесс. Туман в его взгляде рассеялся. Черты его лица исказились. Глаза яростно сверкнули.
– Ты ничего ему не скажешь. Пожалуйста, пообещай мне.
– Обещаю.
– Позаботься о нем. Адам сам не справится. Он не похож на нас. Ты должна его защитить.
Тесс улыбнулась и кивнула.
67
Мицва – предписание, заповедь в иудаизме. В обиходе мицва – всякое доброе дело, похвальный поступок.