– Ты хоть представляешь, к чему привела твоя непродолжительная поездка в Джакарту?
– Что случилось?
В голосе Тесс звенела нескрываемая ярость:
– Ты перенес весь наш бизнес, наше гребаное главное производство на гребаную фабрику, на которой людей заставляют пахать, как каторжных, в гребаной Индонезии. А теперь это гребаное предприятие взорвалось и разнесло половину гребаного сиротского приюта.
Новость была у всех на слуху. Работники фабрики в Джакарте, куда Адам перевел производство кукол «Митти и Сары», вкалывали круглосуточно, смена за сменой, чтобы успеть к сроку. Бригадир, уставший и находящийся под постоянным психологическим давлением, смешал легкоиспаряющиеся химикалии в неправильном порядке. Взрыв разнес в щепки все помещение вместе с рабочей сменой. Пламя пожара пожрало человеческие трупы, а затем распространилось на близлежащие здания. Следователи по делам о нарушении прав человека копались в руинах, возле которых уже роились журналисты новостных компаний. Переключая телевизионные каналы, Адам повсюду видел одно и то же: полдюжины ангелов, обгоревших и искалеченных, лежали, обнявшись, в роковой ловушке. Человеческий жир тлел и чадил. То тут, то там рядом с телами валялись чудом уцелевшие, слегка обугленные, но до сих пор глупо улыбающиеся куклы Сары. Адам ощутил легкую гордость из-за того, что даже после взрыва качество кукол спасло их от полного разрушения. Он нажал на паузу на пульте дистанционного управления, и картинка замерла. В комнате вдруг стало невыносимо тихо. Он включил радио и нашел станцию, передающую старомодные шлягеры. Хорошие песни. Сейчас такие не сочиняют. Адам щелкнул несколькими переключателями. Громкие звуки радио заполнили склад через громкоговорящую систему оповещения.
Взяв бутылку водки, он пошел на склад и, шатаясь, стал бродить взад-вперед по рядам, прихлебывая из бутылки и громко напевая хит «Краудид Хауз»[71]:
– Эй, ну! Эй, ну!
Он слышал, как в соседнем помещении зазвонил его мобильный телефон, затем ожили другие аппараты, но он лишь громче запел:
– Эй, ну! Эй, ну! Не мечтай, что все кончено.
Его жизнь кончена. Компании наверняка тоже пришел конец. Все, что построил его дед, погибло. Адам не только загубил компанию, но опозорил память деда спустя несколько часов после его похорон. Все вокруг него, невидимое в воздухе, наполнялось тем, чему суждено вечно храниться в интернете… Все эти фотографии улыбающихся Митти и Сар, лежащих возле обгорелых трупов женщин и детей… Бутылку он опорожнил. Хорошенько размахнувшись, Адам запустил ее во тьму склада так далеко, как только смог. Когда раздался звук бьющегося стекла, он обрадовался.
– Эй, ну! Эй, ну!
Адам ступенька за ступенькой взбирался по лестнице к Детсаду, а затем остановился, пытаясь сохранить равновесие. Добравшись до верха, он перелез через перила ограждения, туда, где пылились ящики снятых с производства изделий, а также демонстрационные образцы. Ящики были сложены как придется. Адам не раз споткнулся, пока добрался до края платформы. Он едва ли не ползком приблизился к краю. Пол находился в пятнадцати метрах внизу. Адам встал и выпрямился, раздумывая, не броситься ли ему вниз. Это будет легко. Прыгнуть вперед головой, просвистеть в воздухе, удариться черепом о бетон так, чтобы забрызгать все своими мозгами… С минуту он тешился этой фантазией, представляя, как Тесс узнает о его смерти и расстроится, как будет молить Бога вернуть ей мужа, сожалея о том, что донимала его своими нападками и придирками.
Он упал, но не вперед, а назад, к Детсаду, и лежал так, хохоча. Все здесь покрывал слой пыли в полдюйма толщиной. Адам принялся двигать руками и ногами, чертя в пыли контур ангела. Он потянулся к ближайшему ящику, оперся о него рукой, желая подняться, но дерево оказалось старым и непрочным, боковая сторона ящика отвалилась, и лавина игрушек, пища и дребезжа, хлынула наружу. Игрушечная механическая обезьянка зашагала к его голове, хлопая зажатыми в лапках тарелками. Адам поднялся, схватил мартышку, разорвал ее на две части и бросил вниз.
– Заткнись, – заплетающимся языком произнес он.
Адам всегда терпеть не мог эту обезьяну. Будучи ребенком, он иногда просыпался среди ночи от кошмара и видел, как эта мартышка смотрит на него своими маленькими глазами-бусинками с крышки сундука, в котором хранились его игрушки. Мальчику приходилось, собрав всю свою храбрость в кулак, подниматься с постели, идти и поворачивать обезьянку так, чтобы она на него не смотрела. Адам понял, что ящик, который он случайно открыл, должен быть очень старым. Прошло несколько десятилетий. Его перевозили со склада на склад по мере того, как росла компания. В нем лежали образцы игрушек семидесятых и восьмидесятых годов, такие же, как те, с которыми он играл в детстве.