Царко: Да. Я никогда столько не смеялся как здесь в отделении. Никогда в жизни столько не смеялся. Казалось бы не место для смеха, но…
Это точно. Из курилки то и дело доносится общий смех. Я это хорошо знаю. Понаслышке, так сказать. Слышу, как они там все веселятся. Внутрь не захожу. Некогда.
Я: Верно. Здесь люди умеют веселиться. Они все выглядят беззаботными, приветливыми и весёлыми. Такое не часто встретишь снаружи.
Вспоминаю своё задание в «Карге», которое провалил. Дедушка-шеф попросил меня погулять по району и пофотографировать людей в округе. Люди должны быть разных национальностей, симпатичными и веселиться — то бишь радоваться жизни. Искать многонациональную публику в Линдене не составляет труда, т. к. там живут эмигранты более 100 национальностей. Найти симпатичных людей тоже не проблема. Проблема оказалась в их жизнерадостности. Я не сделал ни одной удачной фотографии, потратив несколько дней на этой фотоохоте. Пару из них со мной пробродил Акрам. Ему также хотелось немного покреативничать. Ничего из этой затеи не вышло. Ни одного счастливого лица, ни одной беззаботной улыбки, ни капли жизнелюбия во взглядах. Это был кошмар! Я этого прежде не замечал, а тут из-за случайного задания. Нет, ребята, вот в психиатрии я бы вам отщёлкал этот Lust zum Leben.[83]
Я: Я, получается, что так, за последние полгода пережил больше, нежели чем за всё десятилетие, проведённое в Германии. Столько всего произошло… Если не говорить о детях, то дня ото дня не отличить, года от года. Всё одно и тоже.
Начинаю в деталях рассказывать о побеге цыгана. Активно жестикулирую, показываю на оконных шторах, как мы их задёргивали, скрывая от глаз медперсонала взлом окна, прячу свою подушку под одеялом, как это сделал цыган, чтобы сымитировать своё спящее тело, барабаню по тумбочке, имитируя прыжок ребят и то, как они убегали. Развлекаю соседа разговором. Говорю напоследок, что одна у цыгана беда — его любимая девушка, которую ему пришлось покинуть здесь.
Царко: У меня есть знакомый. Он из Берлина. Хорошо зарабатывает. У него очень много денег было. Привёз себе невесту из Таиланда. Молодую совсем женщину. Два года жили вместе. Она всё время язык учила — ходила на курсы. Уже хорошо говорила. Deutsch Perfekt. Приятель мой однажды приходит домой. А все драгоценности, вся наличность — всё исчезло. С их общего счёта сняты все деньги. Очень много денег. Невеста улетела со всем этим добром к себе на родину и скрылась. Такие вот женщины. Моя жена такая же. Все женщины такие. Всё равно, откуда они не появляются: из Африки, из Азии…
Ага, значит, не всё у него так гладко с женой, как он говорил раньше.
Моя Татьяна — другая. Она меня просто не любила никогда. Всё прочее — чепуха.
Потом он сказал, что у него есть свой собственный дом в Хорватии с видом на море. Огромный каменный дом. Там никто сейчас не живёт. Кто-то из родственников присматривает за ним. У него есть большой балкон. Когда на нём сидишь, то вдыхаешь запахи моря, говорит он. Раньше Царко ездил домой в отпуск. За этот дом дают двести тысяч евро, но он его не хочет продавать. Пусть остаётся детям и внукам.
Он всё ждёт денег на мебель. Уже месяц как ждёт. Никакого ответа от социальных служб.
Вот и поговорили.
Эльвира провела выходные у своей бабушки. Вернувшись, на вопрос Арнэ, как это было, она охотно ответила: Super! War Spitze![84]
Томас показал мне свой роман. В его написании он добрался до 37-й страницы. Он пишет на листах Din A4 шариковой ручкой. Все листы аккуратно подшиты в папку. Он прочёл мне длинный англоязычный заголовок, который я не смог запомнить, и подзаголовок, в котором был следующий смысл: «действие романа основано на реальных событиях и является моей автобиографией». Он будет продавать этот текст, когда закончит. На тридцати семи страницах разборчивого подчерка нет ни единой помарки. Его рукопись, как нотные листы у Моцарта, должна быть гениальной. Я спрашиваю его: Ты не делаешь поправок к тексту, не работаешь над его стилем?
Томас: Я пишу без ошибок. Весь текст у меня уже в голове.
Ага, как у Вольфи. Опять Форман тут как тут.
Галина принесла мне из дома симпатичные кроссовки, которые было купила сыну, но тот их забраковал, не модные. Теперь они мои. Спасибо тебе, Галя!
Вечером гулял по пешеходке, зашёл в книжный. На полке биографий заметил отлично изданную биографию Адольфа под лаконичным названием «Hitler»: суперобложка, твёрдый переплёт, с иллюстрациями, на хорошей бумаге. Более тысячи страниц. Написана Йоахимом Фестом в 1973 году. Цена явно занижена. Тираж в издании не указан. Пропаганда!?. Целая стопка этой книги также в разделе «история». Купил. Будет чем разбавить Шехерезаду.