За обедом Арнэ назвал Царко в неведомой мне транскрипции — Чарко. Впервые услышал имя соседа произнесённым вслух.
Иду с чашкой какао в свою комнату. Впереди меня уже кто-то прошёл с кофе. Почти на каждой ступеньке по кофейной капле. В коридоре след обрывается.
В кочане капусты — в вазе — появился четвёртый фантик.
Я наконец-то нашёл свою госпожу Гнусен (мисс Рэтчед). Ту врачиху из «Кукушки». Она работает в отделении эрготерапии, куда я начал ходить клеить фотоальбомы, всякого рода папки и записные книжки. К счастью, мисс Рэтчед не моя воспитательница, мне досталась поприятнее. Нет, просто очень приятная фрау Дюллик. Но сегодня моя воспиталка была всё время в бегах, и когда наступила пауза, паузу эту объявила мисс Рэтчед. Мне оставалось сделать два надреза ножом, чтобы закончить очередную процедуру. Мисс Рэтчед попросила меня прекратить работу. Я сказал, что через пару секунд закончу. Она сказала, что пауза есть часть распорядка и её следует строго соблюдать. Я сделал первый надрез. В комнату зашла моя воспитательница. Пока я готовился к нанесению второго надреза «слоновой бумаге», мисс Рэтчед пожаловалась ей на меня. Фрау Дюллик начала было говорить, чтобы я прервался, но я сказал, что доделаю своё дело до конца, даже если это будет выглядеть маленькой революцией. Она сказала, что революций им устраивать не надо… Я сделал ножом последний чик и пошёл заваривать чай.
Во время паузы в то время, когда мисс Рэтчед вышла прочь, госпожа Дюллик, моя воспитательница, попросила по-человечески не нарушать распорядок, т. к. кое у кого аллергия на неповиновение. На это я ответил примирительно: В противном случае аллергия будет у меня… Ответить на это госпожа Дюллик не успела. В комнату вернулась ОНА.
После окончания работы мы традиционно садимся за стол и отчитываемся о проделанной работе за прошедший день и планах на день завтрашний. При этом я каждый раз чувствую себя ребёнком в детском саду и охотно играю в эту игру. Каждый раз начинаю отчёт с фразы: Меня зовут Алексей…
Под конец всех докладов мне было сказано, чтобы впредь я прекращал свою деятельность тут же, как только об этом будет объявлено. Я должен планировать свою деятельность так, чтобы она не противоречила распорядку, установленному…
Я весь расцвёл внутри. Теперь у меня есть своя собственная мисс Рэтчед. Всё идёт так, как тому должно быть. Мисс неприятная на вид женщина, лет пятидесяти, с деревенским лицом. Если мой лечащий врач подходит на одну из главных ролей в историческом фильме о средневековье, то мадам Гнусен — одна из массовки. Меня это радует.
На очередном собрании пациентов шепелявая турчанка (Садальский в фильме «Место встречи изменить нельзя») спрашивает — нельзя ли купить на всё отделение боксёрский мешок для выделения в него скопившейся негативной энергии. У меня в голове опять образ из «Кукушки». Там был старик в инвалидном кресле, колотивший боксёрскую грушу своей клюкой.
Сестра Кноблаух говорит, что подобную просьбу можно удовлетворить, но есть правила, которых нам следует придерживаться, а именно — пользование боксёрским мешком возможно лишь в присутствии медперсонала.
После эрготерапии был на приёме у врачей. Главврач спросила в моём присутствии у лечащего, нужен ли мне Betreuer.[85] Я рассмеялся вслух, поставив главврача в глупое положение. Фрау Брюнниг поспешила сказать, что я большой интеллектуал и способен ухаживать за собой сам.
Про то, что я большой интеллектуал, я уже слышал от брата Грегора. Да, до чего ж занижены здесь планки, если я хожу в ранге интеллектуала?!
Главврач сказала, что наконец-то получила мою кардиограмму и её результат в полном порядке. Я начал вспоминать, когда же мне её делали. Ещё в 5.2. Прошло более месяца. ЭЭГ, значит, будет в марте. Нужно опять сдать кровь. Никакой спешки. Отложим до следующей недели. Morgen, morgen! Nur nicht heute![86]
Пару часов спустя фрау Брюнинг пригласила меня к себе на беседу. На этот раз разговор получился бестолковый. Начали говорить о моих отношениях с женщинами, то есть об их отсутствии, но скатились на тему работы. Врач всё не могла понять, что такой человек, как я (хм, можно подумать!) не в состоянии найти себе соответствующую работу. Как объяснить ей, что в Германии такая фигня возможна?! Более того, что от отсутствия работы здесь страдает порядочное количество людей. Под занавес она сморозила ещё большую глупость: Вам нужно попробовать себя в качестве актёра. Обратитесь в какой-нибудь театр. Они вас обязательно возьмут. У вас есть выраженные способности.