– Хорошо, буду говорить я, вы можете просто слушать. Во-первых, я хочу, чтобы вы знали: неудивительно, что вы не справились, когда умерла ваша мама. Одна, без близких людей, без опоры… У вас было горе, Конни. Тройное горе…
В ответ по-прежнему тишина. Эмма сосредоточилась на хлопотливых птичках в кустарнике.
– Я знаю, что такое горе, Кон… – произнесла она едва слышно. – И что такое ненависть к себе.
Одна из птиц спорхнула на траву и, повернув головку, смотрела на Эмму.
– Но мы из прочного материала.
Она неторопливо затянулась, медленно выпустила дым и замолчала. Обе застыли, как изваяния. Время сессии подходило к концу.
– Когда-нибудь вам придется рассказать, что произошло на Празднике урожая[10], Конни. Что вы сделали Несс. В полицию подано несколько заявлений, свидетелей много. Их версию я знаю. Но мне необходимо услышать это от вас; мне надо знать, что происходило у вас в голове.
Никакой реакции. Эмма накрыла одеялом холодную руку Конни. Сегодня от нее ничего не добиться.
– Кстати, вы знали, что сама Несс заявление так и не написала?
Что толкнуло Конни? Что привело механизм в действие? Эмма представила, какой стала ее жизнь в том комфортабельном районе, где друг другу говорят доброе утро, справляются о знакомых и забирают соседских детей из школы. Задумалась, как выдержала бы это сама. Несс стала частью инфраструктуры жизни Конни: дети дружат, дома почти рядом, случайные встречи у ворот школы, почтовых ящиков, в магазинах. Каково ей было, когда поползли слухи, когда стали выглядывать вслед из-за занавесок… Скандал, злословие, жалость, осуждение, мудрые глубокомысленные заявления про то, как надо, и что они «так и знали». Как все это унизительно!
Где-то высоко взмывала в синеву птица. С Конни нужно терпение, как с клубком, распутать который можно лишь медленно и методично, держась за свободный конец, развязывая узелки ногтями и, если надо, зубами.
Эмма бросила взгляд на часы. Пора. Когда повернулась, чтобы встать, с удивлением заметила, что губы Конни приоткрылись. Она пыталась что-то сказать.
– Что, Конни? Что?
– О… – хрипло прошептала та. – О… Оркестр!
Эмма посмотрела ей в глаза. Конни улыбнулась и жидко, надтреснуто засмеялась.
Глава 10
После припадка стали давать больше свободы. Теперь, когда я выставила себя жалким ничтожеством, мне чуть-чуть доверяют. В идеале я должна быть неподвижным бревном на постели, с открытым ртом, чтобы с одного конца засыпать таблетки, а с другого – принимать колбаски. А пока Скрипуха неохотно выводит меня в сад на рекомендованный свежий воздух – рекомендованный, надо полагать, доктором Р. Скрипуха не любит природу: гордо заявляет, что от солнца чихает и свежий воздух ей «вреден», как будто это официальный диагноз – жополенизм. Направляемся прямо к скамейке, чтобы она могла взяться за кроссворды. Я уже не в коляске, но идем медленно, точно я древняя старуха. Тело совсем хилое. Сегодня утром посмотрела на себя в ду́ше – едва теплом, поскольку кожа еще не переносит горячую воду, – и оно показалось мне чужим: полупрозрачное, костлявое и бесполое. Как инопланетянин, только летать не умею.
Однако и у меня есть поклонники. Чокнутая Сита тоже гуляет в саду. У нее сегодня посетительница, мать наверное, – овальной формы женщина в блестящем сари, которая не печалится и не комплексует по поводу многочисленных жировых складок на талии. Вот откуда у Чокнутой Ситы такая раскрепощенность. Сама она резвится на газоне, собирая былинки, перескакивая от кочки к кочке и изумляясь, что трава слева от нее зеленее, чем справа. Подними глаза к солнцу, балбеска!
Скрипуха ведет меня к другой скамейке, потому что первую заняла мать Чокнутой Ситы. Она уплетает молочный шоколад «Кэдбери», ничуть не заботясь о скачущей перед ней, точно коза, дочурке.
Как хорошо, что у Чокнутой Ситы посетитель. Ко мне после Проныры никто не приходил. Как там отец справляется без мамы? Наверняка плохо. Не может взять себя в руки и прийти. Хоть бы Проныра его привез…
Мама умерла. Девять недель назад. Я больше никогда ее не увижу. Никогда. Непостижимо. Доктор Р. утверждает, что я спрятала эту информацию под замок. Она права. Сейчас кажется, что о ее смерти мне сказали во сне, что знала об этом другая, прежняя, Конни. Другая Конни в другом измерении. Чувствую раздвоение. Эта Конни, я, занимает лишь малую часть меня. Если представить дом, то я скорчилась на полу в коридоре, а вокруг много закрытых дверей.
Мне так одиноко, что я вынуждена разговаривать со Скрипухой. Она с головой ушла в поиск слов, выбрав категорию «транспортные средства», и с каждым новым словом радостно вскрикивает.
10
Праздник урожая – праздник, посвященный собранному урожаю, плодородию и семейному благополучию. В Англии отмечается в воскресный день перед «Урожайной луной» (полнолунием, ближайшим к 22–23 сентября, дню осеннего равноденствия).