Изнури донесся утробный звериный рык, потом глухой грохот; рык превратился в долгий раскатистый рев, от которого содрогнулась низенькая закопченная рубка, после чего Кэп вернулся к сиденью возле румпеля, плюхнулся на него и улыбнулся.
— Я уже отправил паренька за пивом, малыш Билли…
Дверь рубки с пронзительным скрипом отворилась, и появился Билл Перри, ссутулившись и пригнувшись.
Злобно щурясь в свете солнечного сентябрьского утра, он устало преодолел три ступеньки до палубы и выпрямился в полный рост. Рубашки на нем не было, только мешковатые длинные серые кальсоны на пуговицах. Ростом в шесть футов и четыре дюйма, Билли обладал широкой и круглой, будто дубовая бочка, грудью, а плечи его напоминали ветви старого дерева. Он загорел до насыщенного коричневого цвета, если не считать старых шрамов на плечах и груди, которые неестественно белели осколками слоновой кости на темном фоне кожи.
Огромная голова казалась высеченной из камня, цветом и видом напоминая обнажившийся слоистый песчаник, и какой бы скульптор ни потрудился над созданием этого угловатого и нескладного образа, он, как не раз говаривал Кэп, был в тот момент или слеп, или мертвецки пьян. Нос походил формой на пастуший посох, он был весь перекорежен и плавными волнами тянулся вниз от бровей над крошечными голубыми глазками, будто его в спешке вылепили из глины. Заканчивался он крупными вздувшимися ноздрями, из которых клочьями торчали седеющие волоски. За тонкими губами скрывались зубы, пожелтевшие, почерневшие и растрескавшиеся; некоторые выкрошились снизу, словно их специально заострили, и поговаривали, что дамы не могут сдержать вскрика при виде улыбки Билла Перри.
Он покосился на солнце, подошел к борту, расстегнул кальсоны и помочился в воду. Кэп прислушался к плеску струи и сообщил:
— Прибегал мальчишка от Хини. Назначил встречу после полудня. Я послал его за пивом.
Билл повернулся, застегнулся и крякнул, потом проворно выскочил на бечевник. Ловкость и ритмичность его движений никак не вязались с массивностью тела. Оказавшись на дорожке, он принялся приплясывать, подняв над огромной головой покрытые шрамами руки и вытянув к небу длинные толстые пальцы. Ладони у него были огромные и плоские, словно лопаты, и тоже изрезанные шрамами, как и предплечья. Из-за глубоко въевшейся грязи они напоминали цветом железо.
На тропинке появился бегущий мальчишка с двумя глиняными бутылями. Увидев полуголого Билла Перри, тянущегося чудовищными руками к небу, паренек остановился как вкопанный. Глаза у него расширились от ужаса, словно при виде твари из ночных кошмаров, и Кэп крикнул мальчишке:
— Что, не красавчик, да?
Билл протянул руку и пророкотал:
— Это мое пиво?
Мальчик робко шагнул навстречу, поставил одну бутыль на землю, а вторую протянул Биллу, и тот ее сразу схватил. Сосуд на полгаллона показался в его огромной ладони крошечным аптекарским пузырьком. Перри откупорил бутыль, опрокинул ее, и пиво с журчанием полилось ему в рот. Опустошив бутыль, он довольно выдохнул, утер рот и посмотрел на мальчика.
— Хороший ты парень, — сказал Билл. — Значит, ты от Хини?
— Да, сэр.
— И ты знаешь, кто я?
— Да, сэр, — пробормотал малец. — Вас называют Громилой.
— Все верно, парнишка. Я Громила и могу одним ударом своротить напрочь твой милый носик, если захочу. И что же обо мне говорят Хини и его дружки? Знаешь, я уже однажды побил его много лет назад.
Мальчишка пожал плечами и молча улыбнулся.
— Ну так что они обо мне говорят? И не бойся сказать правду. Что обо мне говорят твои дружки по вечерам за кружкой пива? — Билл положил тяжелую ладонь на плечо мальчика и аккуратно, но решительно сжал, огромными пальцами прощупывая податливое тощее тело. — Итак, малыш?
Парень начал корчиться, когда каменные пальцы сдавили его плечо неумолимыми стальными тисками. Потом пальцы впились в плоть еще глубже, мальчишку затрясло, колени у него подкосились, и он выдавил:
— Ну… Они говорят… Говорят, что вы совсем спились и больше не можете драться. Лорд Ледбери считает, что Хини победит. Поставил на него пятьдесят фунтов…
Билл Перри начал поднимать мальчишку в воздух. Тот извивался и бился, словно рыба на крючке, а когда огромная рука оторвала его от дорожки, словно подъемный кран, истошно завопил. Билл подтянул мальчика к самому своему лицу.
— Вот что им передай, парнишка. Я еще не спился. И со мной вовсе не покончено, а этот ирландский боров скоро припомнит, каково схлестнуться с Громилой. А его светлости передай, пусть подотрется своими пятьюдесятью фунтами. — Он разжал пальцы, и парень повалился на землю, будто угольный мешок, а Билл обернулся к Кэпу и сказал: — Дай ему таннер[4].