3. Чистить и починивать астрономические и другие при Академии находящиеся часы, телескопы, зрительные трубы и другие, особливо физические инструменты от Комиссии к нему присылаемые; а мелочные дела, как до принятия оного Кулибина исправляемы были находящимися при Академии художниками, те и ныне они же исправлять должны.
4. Для отправления препоручаемых ему дел от Академии должен он быть в механической лаборатории до полудни, а после полуденное время оставляется на его собственное расположение; однако с тем чтобы временем и после полудни приходил в препорученные ему палаты для надзирания, все ли художники и мастеровые должность свою и порядочно ли отправляют в работах, которые он, Кулибин, для Академии справлять будет, в помощь употреблять ему академических служителей, а при работах, кои он для себя будет делать, дозволяется ему употреблять вольных.
В бытность его при Академии определяется ему жалования 350 рублей в год, начиная с 1 генваря 1770 года; и для удобнейшего отправления должности своей отвесть ему при механической лаборатории квартиру. Сверх всего, ежели из определенных к нему для обучения мальчиков доведет одного из некоторых до такого в художестве своем степени, что они сами без помощи и показания мастера в состоянии будут сделать какой-нибудь большой инструмент, как например, телескоп или большую астрономическую трубу от 15 до 20 футов посредственной доброты, так что по свидетельству Академии оной в дело употреблять можно будет, то на каждого мальчика Академия обещает ему в награждение сто рублей; а ежели кто из приданных ему для обучения сделает инструмент добротою равной тем, каковы он сам делает, тогда Академия обещает ему большее награждение, глядя по инструменту, который сделан будет; в продчем волен он, Кулибин, службу при Академии, когда заблагорассудит, оставить.
Предписанные мне в сих кондициях должности со всем моим усердием и ревностью и как того присяга моя требует исполнять обязуюсь и буду. Генваря 2 дня 1770 года.
Нижегородской купец Иван Кулибин».
Начальный и заключительный отрывки «кондиций», подписанных Кулибиным.
Но, по-видимому, он приступил к исполнению своих обязанностей до подписания этих «кондиций». Подписаны они им 2 января 1770 года, приехал же он в Петербург в феврале 1769 года.
Сохранилась опись от 1769 года, по которой Иван Петрович принял дела инструментальной палаты и прочих мастерских. Опись эта, помимо прочего, интересна тем, что показывает, как бедны еще были мастерские. Там дорожили каждым циркулем, даже клещи и гайки брались на учет, как большая ценность. Но, с другой стороны, в «Описи зачатым в деле инструментам», которую принял Кулибин, значилось, что в мастерских «зачаты» работы над сложными для того времени приборами. А «зачаты» были, то есть находились в ремонте у старого смотрителя инструментальной палаты Рафаила, ватерпас, микроскоп, зрительные трубы, часы универсальные, солнечные с компасом, медный глобус, готовальни, «хрустальный физический шар» и т. д.
Очевидно, Кулибин проходил вначале нечто вроде испытательного срока, не будучи официально зачисленным на службу. Лишь после того, как убедились в его знаниях и добросовестности, в протокол академическо Комиссии от 23 декабря 1769 года было занесено решение:
«Для лучшего успеха находящихся в Волкове доме и от Академии Наук зависящих художеств и мастерств принять в академическую службу на приложенных при сем кондициях нижегородского посадского Ивана Кулибина, который искусства своего показал уже опыты и привесть его к присяге».
Протокол подписали: директор Академии Владимир Орлов, профессора: Штелин[27], Альбрехт Эйлер за себя и за своего отца, знаменитого Леонарда Эйлера[28], Семен Котельников[29], Степан Румовский[30], Алексей Протасов[31].
К присяге тогда приводились все, которым предстояло работать в Академии. Кулибин подписал «Клятвенное обещание», начинавшееся так:
«Аз, нижеименованный, обещаюсь и клянусь всемогущим богом пред святым его евангелием в том, что хощу и должен ея императорскому величеству моей всемилостивейшей великой государыне императрице Екатерине Алексеевне, самодержице всероссийской, и ея императорского величества любезнейшему сыну государю цесаревичу и великому князю Павлу Петровичу, законному всероссийского престола наследнику, верно и нелицемерно служить и во всем повиноваться, не щадя живота своего до последней капли крови… О ущербе же ея величества интереса, вреде и убытке, как скоро о том уведаю, не токмо благовременно объявлять, но и всякими мерами отвращать и не допущать тщатится, и всякую мне вверенную тайность крепко хранить буду…»
27
Штелин, Яков (1709–1785) — профессор элоквенции (красноречия), конференц-секретарь Академии. По его мысли с 1768 г. стали издавать календари: «Исторический, географический, экономический». Он сделал редкую опись книг академической библиотеки. Писал много од, переводил пьесы, рисовал, гравировал.
28
Эйлер, Леонард (1707–1783) — математик, астроном и физик, энциклопедически образованный человек. Кроме точных и прикладных наук, занимался философией, восточными языками, медициной и т. д. Его познания в древней художественной литературе были огромны, многих писателей он знал наизусть. Он положил начало вариационному исчислению, развил дифференциальное и интегральное исчисления, разработал теорию чисел и пр.
В астрономии Эйлеру принадлежит ряд классических работ по небесной механике. В физике Эйлер занимался в первую очередь проблемами оптики и акустики. Роль Эйлера в развитии русской науки огромна. Он дважды приезжал в Россию в 1727 г. (и оставался на работе в Академии и иных научных учреждениях до 1741 г.) и в 1766 г. В России он и умер.
Эйлер положил начало педагогической литературе по математике и по праву считается основателем русской математической школы.
Личные связи Эйлера с западными учеными, широкая его переписка со всеми культурными государствами Европы также содействовали упрочению связей русской Академии наук с международной наукой. «Комментарии» Академии благодаря ему сохранили свою мировую славу. Не в пример некоторым иностранцам на русской службе Эйлер благожелательно относился к русским, и это сказалось, между прочим, в его постоянной помощи и советах Кулибину.
В неустанном труде Эйлер ослабил свое зрение. Не выполняя предписания врача, он напряженно работал и ослеп окончательно.
Он похоронен в Петербурге на Смоленском кладбище. Сыновья и внуки Эйлера остались в России.
Эйлер, Иоганн-Альбрехт (1734–1800) — член Петербургской Академии наук, математик, астроном. Старший сын великого Эйлера. Родился и скончался в Петербурге. Был профессором физики и секретарем Академии. Присутствовал при испытании модели арочного моста Кулибина.
29
Котельников, Семен Кириллович (1723–1806) — академик. Сын рядового Преображенского полка. После семинарии занимался под руководством Ломоносова физикой, ее и избрал своей специальностью. Учился также в Германии, где слушал Эйлера. Оттуда прислал в Петербург диссертацию. По предложению Ломоносова, избран в 1760 году экстраординарным профессором. Работал над проблемами о равновесии и движении тел. Котельников имел много научных сочинений разного характера.
30
Румовский, Степан Яковлевич (1732–1815) — сын священника Владимирской губернии. После университета изучал математику в Берлине у Эйлера. Сравнительно молодым получил звание профессора и члена Академии. Занимался математикой, физикой, астрономией и геодезией. Получил большую известность также за границей, был избран в члены Стокгольмской Академии наук. Труды его многочисленны. Между прочим он издавал в течение тридцати лет астрономические календари, перевел «Эйлеровы физические письма», «Тацитовы летописи», несколько частей «Естественной истории Бюффона», участвовал в составлении русского словаря и прекрасно сознавал ту огромную роль, которую играет чистота и богатство языка для культуры народа.
31
Протасов, Алексей Протасьевич (1724–1796) — сын солдата Семеновского полка. Доктор медицины, писатель и переводчик. Был аттестован Миллером, как самый способный из академических студентов. Провел восемь лет за границей, совершенствуясь в медицине.
Серьезно подготовленный и имеющий склонность к научной деятельности, он всю жизнь вынужден был заниматься практической работой: преподавал, лечил, редактировал, нес обязанности секретаря академической комиссии, наблюдал за гравировальной, барометренной и инструментальной палатами, был непосредственным начальником Кулибина.