Выбрать главу

Сердцебиение понемногу улеглось, и через полчаса в глазах Беатрис появилась осмысленность, бледность прошла, ноги перестали дрожать. А когда она начала рассказывать то, что хотела рассказать, ее уже было не остановить; офицер Франко Лусарди молча выслушал патологические подробности, которыми сыпала Беатрис, прерывая ее, чтобы переспросить о чем-либо; слушая, он подумал, что бедная женщина свихнулась, но в соответствии с правилами, однако без особого энтузиазма приказал срочно выслать в «Альмасен» наряд пожарных и фельдшера из больницы.

Двадцать минут спустя в дежурке зазвонил телефон. Лусарди машинально глянул на часы, протянул руку к краю стола из сероватого металла и неохотно снял трубку. Иногда нетрудно почувствовать тревожные знаки, немного опыта нужно, чтобы предчувствовать неприятности. Он услышал мягкий голос, который говорил с другого конца провода; пока Лусарди слушал, он то и дело говорил «понятно», хмурил брови и поджимал губы. Он повесил трубку и, тяжело вздохнув, встал и сделал три или четыре шага в сторону деревянного шкафа, который поблескивал дешевым лаком, открыл дверцы, порыскал на полках и достал несколько листов бумаги. На обратном пути к креслу закурил еще одну сигарету с золотистым табаком «вирджиния».

Лусарди снова посмотрел на часы, словно бы до этого не разглядел их, но на то они и часы, чтобы смотреть на них, когда нам хочется, и сказал сам себе, что время-то всего четверть двенадцатого, а неприятность уже на столе. Он устроился за печатной машинкой, глянул на сидящую перед ним женщину и вежливо попросил ее еще раз начать сначала.

Беатрис пробыла в комиссариате больше двух часов, от нервов у нее уже крутило живот, она до тошноты нарассказывалась о недавних впечатлениях, ей, которой так нравилось говорить, вдруг захотелось онеметь, но наконец Лусарди попросил ее подписать протокол и сказал, чтобы она шла домой отдыхать.

В докладе Лусарди не хватает слов и деталей, но в нем есть суть, а то, что отсутствует, — это субъективность, которая в наличии в любом рассказе. Вот что следует знать: в это воскресенье в девять утра Беатрис Мендьета пришла в «Альмасен Буэнос-Айрес», чтобы сделать уборку. Она открыла входную дверь и вошла в главную залу. Сделав несколько шагов, она почувствовала сильный неприятный запах, уловила насыщавшие воздух плотные испарения. Зажгла свет и подошла к окну, чтобы открыть его и проветрить помещение. Затем прошла через залу, кухню и ванные комнаты первого этажа, но не обнаружила ничего странного. Когда она поднималась по главной лестнице, то поняла, что зловоние усиливается, становясь невыносимым. Она быстро, почти не дыша, сбежала вниз, отыскала бутылку с отбеливателем и тряпку и вернулась на лестницу. Смочив тряпку отбеливателем, она поднесла ее к носу. Поднялась по ступеньками, короткими шажками двинулась дальше, морщась и прикрывая глаза. Сначала осмотрела ванные, но там ничего не нашла. Потом подошла к главной комнате. Повернула ручку и медленно открыла дверь — комнату заливал свет. В тот миг она почувствовала, что волна гнилостного запаха ударила ей в лицо, машинально она отступила и закрыла дверь, но через мгновение снова смочила отбеливателем тряпку и вошла.

Поначалу Беатрис даже не поняла того, что открылось ее взору, она часто-часто заморгала, чтобы осознать увиденное, и тогда кровь застыла в ее жилах. С трудом она двинулась в сторону двуспальной кровати и отчетливо разглядела: голый и грязный ребенок, похоже мертвый, а также целый скелет с волосами на черепе, красные пятна на простынях и подушках. От зловония, наполнявшего комнату, у Беатрис скрутило внутренности, как будто вырвавшийся из ада шквал кусал ее легкие зачумленными клыками.

Женщина уже было отвернулась — ее рвало, — когда малыш замахал ручкой и закашлялся, сопля выскочила из его носа, он поднял веки и вонзил в Беатрис взгляд своих черных, как головешка, глаз, и приступ тошноты обернулся страхом. Беатрис поклялась, что в тот самый момент она почувствовала, как дьявол коснулся ее кожи, и она в страхе выскочила оттуда и теперь снова и снова клялась: на улице она оказалась в одно мгновение.