Выбрать главу

После завершения сеанса медитации мы играли в кафе еще около полутора часов. У отца Барнабаса был отличный голос, а его манера исполнения баллад под гитару напоминала Йена Андерсена из Jethro Tull. Одна песня запомнилась мне особой мелодичностью и красотой стиха. Она была посвящена Люциферу. Отец Мэтью и я попросили отца Барнабаса показать нам аккорды для этой песни и дать к ней слова, но, услышав нашу просьбу, он гневно ответил отказом. Его ярость привела нас в замешательство, и с тех пор я больше не вступал с ним в разговор.

Однажды сектант, чье имя стерлось из моей памяти, стал расхваливать нашу игру, а затем, ни с того ни с сего, сменил тему разговора. Он сказал: «Знаешь, многие считают Процесс фашистской организацией. Это верно лишь отчасти. Секта была основана немецкой демократической партией — неонацистской организацией — с целью прикрытия акции по сбору средств в США. Но с тех пор мы обрели определенную независимость от немецкой группы. Я знаю некоторых американских нацистов и фашистов, которые не желают и слышать о Процессе. Они говорят, что не хотят иметь ничего общего с организацией, управляемой европейцами. Когда я был в Европе, со мной связался агент Интерпола и предложил деньги в обмен за услуги информатора. Но я отказался. Мне сделали второе подобное предложение, когда я находился в штаб-квартире секты в Торонто, но я сказал им, что моя совесть не позволит мне так поступить». Этот парень продолжал рассказывать мне, что сам происходил из белых русских эмигрантов, что его отец бежал после революции из России и долгое время жил в Мексике. Он также упомянул, что его брат отбывает срок по обвинению в хранении наркотиков, и что он остался здесь для того, чтобы вызволить его из тюрьмы. Я слушал его рассказ, почти ничего не говоря в ответ. В тот же вечер ко мне подошел отец Мэтью и спросил, не желаю ли я сделать иллюстрации для журнала, выпускаемого Процессом. В результате моя иллюстрация, изображавшая дракона, появилась на страницах издания «Смерть».

Ближе к закрытию кафе, после заключительного выступления нашей группы, отец Мэтью сказал нам: «Мы приглашаем вас остаться на небольшую закрытую вечеринку, которую зовем “Эзоп”». Там мы оттягиваемся и хорошо проводим время». Один из музыкантов группы, который с самого начала не желал сближаться с сектой, сказал, что собирается домой. Я тоже вежливо отказался. Отец Мэтью выглядел несколько удрученным, но не пытался переубедить нас. Еще он спросил, не хотим ли мы посетить вместе с сектантами Процесса клинику для душевнобольных в том же районе. Никто из моих коллег по группе не изъявил желания к ним присоединиться.

Роберт де Гримстон, лидер Процесса

Позже я узнал, что сектанты организовывали досуг заключенных тюрьмы округа Кук и пациентов больницы для душевнобольных в Ридсе. Я понятия не имел, носили ли эти визиты некий благотворительный характер или же использовались для вербовки. За время существования секта привлекла в свои ряды достаточное число странных последователей. Одна сектантка была привлечена к уголовной ответственности за разбрызгивание крови по столам в одном из призывных пунктов. Эта самая женщина впоследствии стала лидером зарождавшегося языческого движения в Чикаго. Она также заведовала артелью жриц любви в Ист-Роджерс-Парк в северном районе Чикаго. Весной 1980 года бывший член Процесса Ивонна Кляйнфельдер была признана виновной в убийстве своего сожителя Джона Комера и приговорена к 25 годам заключения. Комер находился привязанным к стулу в течение шести дней после того, как Кляйнфельдер вылила на него чан для варки раков, наполненный кипятком. Незадолго до этого зверского преступления Кляйнфельдер объявила, что возродилась во Христе.

После девятимесячного пребывания в Нью-Мексико я вернулся в штаб-квартиру Процесса с целью посетить «полночную медитацию». Там я узнал, что отец Барнабас переведен в Новый Орлеан. Мать Мерседес находилась теперь в Нью-Йорке. А Отец Мэтью по-прежнему пребывал в Чикаго, но его жена и дети переехали в другой город.

Вскоре после этого и произошел раскол. Де Гримстон был вынужден отойти от дел, а проживавшая отдельно от него Мэри Энн создала организацию под названием Фундаменталистская церковь нового тысячелетия. Исчезли старые символы. Ушла в прошлое черная униформа и закрытые капюшоном лица, как, впрочем, старые книги и журналы. Новый символ представлял собой шестиконечную звезду Давида с двумя латинскими буквами «F», изображенными рядом и перевернутыми по отношению друг к другу. Новое кафе на Уэллс-стрит находилось теперь на первом этаже, на уровне тротуара. Какой бы тайной не была окутана прежняя секта, новая организация казалась лишь бледным ее подобием.

Однажды я столкнулся на улице с отцом Мэтью в нескольких шагах от заведения «J’s Place» (где буква J означала Иегову, единственное божество из старого пантеона, которому еще поклонялись члены Фундаменталистской церкви). Он стрельнул у меня сигарету, и нам удалось немного пообщаться. Он сказал, что был переведен в Майами. Когда я спросил, что произошло со старой группой, отец Мэтью посмотрел вниз, покачал головой и ответил: «Это довольно сложно объяснить». Позже я узнал, что он стал отцом Натаном и теперь возглавлял группу в Майами. Вроде бы она занималась общественной и благотворительной деятельностью.

В 1974 году Фундаменталистская церковь объявила о роспуске общины в Чикаго. Тем временем Роберт де Гримстон вновь попытался возглавить остатки своей преданной паствы, но у него, видимо, ничего не вышло, и вскоре он вовсе пропал из виду.

В настоящее время Роберт де Гримстон Мур проживает в пригороде крупного американского города. Его с легкостью можно отыскать, воспользовавшись телефонным справочником. Будучи скрытным и недоверчивым человеком, де Гримстон осудил скандальные рассказы о Процессе, а мнение Бейнбриджа назвал «сплошным враньем». Тот факт, что теперь с де Гримстоном без труда можно было связаться по телефону, тут же сделал бессмысленными обвинения Маури Терри (и прочих) втом, что этот человек являлся таинственным и неуловимым главарем банды душегубов, практиковавших ритуальные убийства.

Мишелль Хэндельман, Монте Казазза

ЗАГОВОР ХЛОПЬЕВ ДЛЯ ЗАВТРАКА ПРОТИВ РАЗВИВАЮЩЕГОСЯ РАЗУМА

Самый крупный заговор из всех — немногие осмеливаются признать его существование — состоит в том, что мы являемся жертвами своего рождения. Встречаются какие-нибудь два дурачка, и вот, пожалуйста: нередко по чистой случайности нас выбрасывает на эту гибельную землю притворства, и никто нас об этом не спрашивает. Пока мы набираемся хитрости, необходимой для того, чтобы выбраться из «чужого плана», мы с головой погрязнем во всем этом. И когда поймем, где оказались, будет уже слишком поздно убираться оттуда, ведь даже самоубийство стало преступлением.

Второй по величине заговор начинает действовать вскоре после рождения: ребенка отнимают от груди и подгоняют новую жизнь к Реальности потребления, суть которой заключается в маркетинге рынка хлопьев для детей. Уйти из супермаркета, не купив пачку «Завтрака с Барби», — это не преступление. Но ваши дети заставят вас думать, что это преступление — не купить по меньшей мере парочку последних голографических разноцветных Nintendo Cereal Systems с призом внутри.

То, что продается, — это не просто очищенный и подслащенный продукт, поднимающий настроение (вы могли бы устроить неплохое столкновение производителей продуктов питания с Американской медицинской ассоциацией, проку-раторой и Управлением по контролю за продуктами и лекарствами, если бы осведомили эти организации о количестве зависимых от сахара детей, страдающих детским диабетом и кариесом). Что касается хлопьев для детей, то разные брэнды отличаются друг от друга лишь названием и главным образом цветом готовой продукции. Нет, сам пищевой продукт — это всего лишь троянский конь, запущенный в сердца и умы маленьких Билли и Дебби.