Чем он виноват? Нельзя убивать невинных, но их будут убивать чаще, чем виновных, пока род человеческий не прекратится на этой несчастной земле…
Земля, по которой он ехал, была счастлива: она прогревалась апрелем на обсохших опушках, на припеке пробивались сквозь серую прель стрелы муравы, медовые одуванчики притягивали первых пчел. Встречные женщины-крестьянки, улыбаясь, кланялись проезжающим воинам, глаза их смотрели призывно, усмешливо, движения были плавны, как изгибы ивы под ветром; все шире и теплее раздвигались голубоватые провалы в кучевых облаках над башней Гедимина.
В Вильно Курбский прожил месяц. Он читал, писал, разыскивал и покупал книги: Аристотеля[128], Платона[129], Марка Туллия Цицерона[130], Дионисия Ареопагита[131], «Хронику» Мартина Бельского[132], «Житие Николая Мирликийского», составленное Симеоном Метафрастом[133]. Он начал потихоньку переводить Цицерона, обучаясь при этом латыни. Достал он также с трудом и за большие деньги рукописные послания Филофея о «Москве — третьем Риме», тверского Спиридона «О Мономаховом венце», письма Ивана Пересветова к царю и — самое дорогое — послания кирилловских старцев, которых чтил всю жизнь, Иосифу Волоцкому. Из книг напоследок удалось купить еще «Повесть о разорении Иерусалима» Иосифа Флавия[134] и труды мистика Иоанна Спангенбергера. Книг и списков набралась целая телега, и это немного утешило его в потере библиотеки, собранной им в Дерите. Теперь он не хотел ничего, кроме забвения прошлого. Насовсем. Покоя. В начале июня, выслав вперед Ивана Келемета с обозом хозяйственных закупок, зерна и книг, он выехал в свои владения, в город Ковель.
5
Ощущение власти — жжение гордости и радостной неподсудности — приходило к нему и от византийской пышности приемов, и от многогласного царского титла, и от золототканых одежд, и от новых орлиных гербов на монетах и печатях, и от права на красивейших женщин страны и на плодороднейшие угодья, и, наконец, от обладания крепостями, пушками, конями, воинами — всем, что дает победа, — вот от чего Иван Васильевич ощущал свою силу и исключительность.
Но особо остро он это ощущал — и этого никто не знал, — когда он сначала калечил, а потом забивал насмерть живого невинного человека. Именно в этот миг в нем поднималась, вспенивалась некая улыбчивая и неземная сила, и чем невиннее бывал казненный, тем слаще и горячее подымалась в Иване эта непонятная сила. В этот миг он постигал, что человек не скотина или собака, а нечто высшее во всей Вселенной и отнять у него жизнь по своей прихоти — значит хоть на волос изменить по-своему судьбу этой Вселенной, стать вровень по власти с духами стихий.
Он не думал об этом прямо и боялся вникать, но это ощущение всевластия подтверждалось и укреплялось наслаждением — сладость убийства переливалась в сладострастие, и, может быть, в этом тоже был признак сверхчеловека, которому все дозволено ради высшей идеи. Идея эта — великая держава, его, Ивана Четвертого, держава — оправдывала все, что он делал против обычной, обыденной совести, и когда он верил в эту идею, то никого не щадил.
Но чтобы ощутить подспудную стихию сполна, надо было за миг до смерти жертвы подшутить над нею, поманить ее лживой надеждой, поглумиться. Иногда это было на грани кощунства, когда кровь проливалась в храме; он соглашался, что погибают и невинные. «Лучше десять невинных погибнут, но среди них один злодей, чем злодей останется на воле: невинные, погибнув, примут венец мученический, а злодей будет вырван, как плевел, и брошен в печь». Он умел найти тексты в Ветхом Завете и даже в Новом[135] и привести их в свое оправдание, как в письме к Курбскому. (Почему Андрей не ответил? Нечего отвечать? Вот четвертый год идет, как молчит.)
128
Аристотель (384–322 до н. Э;) — древнегреческий мыслитель, сочинения: «Физика», «Метафизика», «Категории», «Этика», «О душе» и другие, собранные под общим названием «Органон».
129
Платон (427–347 до н. э.) — древнегреческий философ, сочинения: «Пир», «Теэтет», «Федон» и другие, написаны в форме диалогов.
130
Цицерон Марк Туллий (106–43 до н. э.) — оратор, адвокат, писатель и политический деятель Древнего Рима; речи, трактаты «О государстве», «О законах» и письма Цицерона — образцы стиля и классического литературного латинского языка.
131
Дионисий Ареопагит (I в.) — первый афинский епископ; ему долгое время приписывалось богословское сочинение «Ареопагитики».
132
Бельский (Вольский) Мартин (1494–1575) — польский летописец, дворянин, участвовал в войнах; первый стал писать хроники не на латинском, а на польском языке (1550, 1554 и 1564 гг.), писал и сатиры (изданы в Кракове в 1890 г.).
133
Метафраст Симеон (ум. ок. 940 или ок. 976 г.) — секретарь императоров Льва VI и Константина VII, дипломат, магистр; известен коллекцией «Житий святых», которые не только собрал, но и пересказал.
134
Иосиф Флавий (ок. 37—ок. 100) — иудейский историк и военачальник; во время Иудейской войны 66–73 гг. сдался римлянам, был отпущен императором Веспасианом и принял его родовое имя — Флавий; сочинения на греческом языке: «Иудейская война», «Иудейские древности», «Автобиография» и другие (с проримских позиций).
135
Ветхий Завет — большая, дохристианская часть Библии, складывался в течение 1-го тысячелетия до н. э. Новый Завет — часть Библии, признаваемая только христианами; древнейшая часть Нового Завета составлена в конце I в., окончательная редакция — в IV в.