Тело Ивана Келемета по настоянию Курбского было захоронено в Вербском Троицком монастыре, что на острове на реке Турье. Жена Келемета не возражала, хотя и недоумевала: у Келемета было куплено место на ковельском православном погосте. Один Курбский знал, что Иван хотел быть похоронен в монастыре. Как-то проездом они попали туда, ночевали в странноприимном доме, а утром отстояли раннюю обедню. Служил седой и круглолицый, даже какой-то радостный иеромонах отец Александр[155]. Келемет пошел на исповедь. А когда выходил из храма, сказал: «Я ведь шесть лет не был… Небо-то чистое какое — дождя не будет, слава Богу, сено уберем». Курбский не спросил, почему Иван шесть лет не был на причастии: по епитимье или сам? Он понимал Ивана больше, чем другие, а главное — именно Келемет там, в Юрьеве-Дерпте, без колебаний сказал: «Бежим или умрем». Он один имел смелость сказать всю неприглядную правду, он никому пощады не давал, но и себе не просил. И Курбский, обмакнув перо, написал на листе пергамента, на полях своего предисловия к переводу Иоанна Златоуста: «…Был он мне и слугой, и братом возлюбленным, и верным человеком, не только искусным в военном деле, мужественным и крепким, но и светлым разумом». Он подумал и приписал: «Соседи мои, ненавистные и лукавые, корыстные и завистливые, хотят не только отнять данное мне королем имение, но и лишить меня жизни». Он перечел с сомнением: уместно ли в книге великого святого писать гневные мысли о собственных делах? Но потом вспомнил новое послесловие Ивана Федорова к «Апостолу» и успокоился: «Пусть знают потомки, в каких мучениях жили изгнанники русские при Иване Четвертом Грозном! Федоров тоже о гонениях писал. Кто, кроме нас, скажет потомкам правду? На Руси боятся, а здешним дела до нас нет».
В это время в библиотеку неслышно вошла Мария, и все мрачные мысли смыло мгновенно — на ней было лиловое платье с собольей опушкой, расчесанные до блеска волосы распущены, а в глазах тот лунный диковатый отсвет, который ясно ему говорил, что сегодня ночью она снова станет Бируте.
— Идем ужинать, — сказала она.
Он встал и обнял ее.
— Ты даже не спросила, ранен ли я, — сказал он.
— Да. Поэтому я и пришла к тебе, — ответила она и тоже обняла его.
Они постояли так, тесно обнявшись, ничего не видя и не слыша, а потом он разомкнул руки и спросил:
— Что бы ты сделала, если б твой родственник не промахнулся сегодня?
— Я отомстила бы, — не думая, ответила она, и он почувствовал, что она сделала бы это обязательно и беспощадно.
Мишка Шибанов, стременной, пришел к князю в новой рубахе и желтых сапогах. Его конопатое лицо было смущенно, волосы смазаны конопляным маслом и причесаны на пробор. Он пришел просить разрешения жениться на паненке Александре — служанке княгини Марии. Курбский сидел во дворе на сосновой колоде, когда перед ним предстал принаряженный Мишка с этой неприятной просьбой. Во-первых, без жены Курбский не мог этого решить; во-вторых, Александра Семашкова была хоть и бесприданница, но шляхтенка; в-третьих, ей было всего пятнадцать лет; в-четвертых, если Мишка женится, то попросит выделить ему земли и уйдет со двора. Может быть, он этого и хочет: затаил обиду за смерть Василия Шибанова, дяди своего? Курбский зорко и подозрительно глянул — нет, Мишкино лицо было полно простодушия и верности; конечно, он волнуется: любит, наверное, эту девочку.
— А меня, значит, бросаешь? — спросил князь.
Мишка вытаращил глаза:
— Пошто «бросаешь»? Я как был при тебе, князь, так и хочу быть.
Нет, Мишка не лукавил, и Курбский сам удивился, как стало ему легко.
— Ладно, княгиню Марию спросим — это ее боярыня.
Он сидел и щурясь смотрел, как встает из-за тына чистое апрельское солнце.
2
Король Сигизмунд-Август одарил князя Курбского землями, простил ему строптивый нрав и неподчинение судебным постановлениям и не выдал его Ивану Московскому, несмотря на неоднократные требования царя, хотя от этого страдала высшая политика. Но Андрей Курбский презирал короля. За его равнодушие к вере, за уступки магнатам, за разврат, суеверие и нерешительность в военных делах. «У Сигизмунда много итальянской крови», — усмехаясь, говорил старый Ходкевич. «Но это не оправдывает Сигизмунда — король не должен быть рабом своих страстей, потому что от него зависят сотни тысяч судеб», — думал Курбский. И когда ночной гонец из Вильно привез весть о смерти Сигизмунда, он не огорчился. Гонец — шляхтич из рода Радзивиллов — был послан на Волынь Григорием Ходкевичем, чтобы объединить силы протестантов и православных в борьбе против католической партии. Ходкевич звал всю волынскую знать в Вильно на литовский сейм. Гонец рассказывал, что король умер, окруженный наложницами и гадалками, истратив и свои, и государственные деньги до последнего гроша: когда обряжали его для похорон, то не нашли даже перстня, чтобы надеть ему на палец. Говорят, что в Краков спешно съезжаются к папскому легату кардиналу Коммендоне[156] сторонники католической партии — Альберт Ласский, Андрей Зборович[157], епископ Киевский Николай Паца[158], а также ректор иезуитского коллегиума Станислав Варшавецкий[159] и другие иезуиты. «Мы не хотим видеть на престоле фанатика католика вроде Карла Девятого[160], устроившего варфоломеевскую бойню, — говорил гонец, — лучше послать в Московию и просить Ивана или его сына Федора взять Литву под свою руку!»
155
Александр (в миру Василий, ум. в 1583 г.) — иеромонах Вербского Троицкого монастыря на р. Турье, настоятель церкви св. Николая; беглый человек московского князя Курлятева-Оболенского, служил в Запорожской Сечи, был в плену у крымских татар, бежал, ушел в Литву с гетманом Вишневецким; постригся и посвящен в иеромонахи в Киево-Печорском монастыре.
156
Коммендоне Джованни Франческо (1524–1584) — папский нунций, с 1565 г. кардинал, содействовал распространению католичества в Германии и особенно в Польше.
157
Зборович (Зборовский) Андрей (пропал без вести после 1589 г.) — вначале сторонник Стефана Батория, потом перешел в оппозицию, в 1587 г. выступал за австрийского эрцгерцога Максимилиана, был разбит и взят в плен.
158
Паца (Пац) Николай (ум. в 1585 г.) — епископ киевский в 1555–1582 гг., посол в Москве в 1562 г., кастелян смоленский с 1582 г.
159
Варшавецкий (Варшевицкий) Станислав (1527–1591) — польский богослов и дипломат, ректор коллегии иезуитов в Вильно, где прославился своими проповедями.
160
Карл IX (1550–1574) — французский король с 1560 г., из династии Валуа, до 1570 г. фактически правила его мать Екатерина Медичи; хорошо относясь к кальвинистам, тем не менее допустил Варфоломеевскую ночь (праздник св. Варфоломея, ночь на 24 августа 1572 г.) — массовую резню гугенотов католиками.