Еще страшнее для моряка северо-восточный ветер, с которым, очевидно, и имели дело Ясон и Одиссей. (Это свидетельствует о постоянном направлении штормовых ветров в определенный сезон, когда, по-видимому, имели место оба путешествия.) Проносясь над бесчисленными островами, словно сыпь усеявшими поверхность Эгейского моря, наталкиваясь на бесконечные излучины побережья, Эвриклидон несет с собой большие массы воды, которые образуют здесь картину, напоминающую кипящий котел. При этом наиболее опасными местами оказываются как раз мыс Малея, отделяющий Лаконский залив от Критского моря, и мыс Тенар (Тенарон), разделяющий заливы Лаконикос и Месиниакос. Недаром на Тенарском мысу греки помещали один из входов в Аид. Морское дно у южной оконечности Пелопоннеса представляет собой настоящее кладбище кораблей.
У берегов Африки, очевидно, и следует искать остров лотофагов — негаданный приют Одиссея. Что же это за остров и где он находится? Ответ может быть лишь один, и притом предельно точный. В заливе Малый Сирт (Габес), в двух километрах от тунисского города Эль-Джурф, лежит о. Джерба. В том, что это и есть остров лотофагов, не сомневались даже античные исследователи "Одиссеи", например Эратосфен — автор крылатой фразы о том, что "можно найти местность, где странствовал Одиссей, если найдешь кожевника, который сшил мешок для ветров" Эола (33, С 24)[7]. С древнейших времен до наших дней излюбленным лакомством джербийцев и жителей близлежащего побережья является растение семейства зизифоровых Zizyphus letus, плоды которого из-за примеси эфирных масел очень ароматны и внешне напоминают лотос, а вкусом — мед. В переводе название растения означает "плод смерти" или "плод забвения". Очевидно, это древнее название, узаконенное потом ботаниками, ввело в заблуждение и Гомера, который сообщает о спутниках Одиссея (12, IX, 93–95), что
"Забывчивость" греков объясняется гораздо прозаичнее. Послушаем Геродота: "На побережье… обитают лотофаги. Они питаются исключительно плодами лотоса. Величиной же [плод лотоса] приблизительно равен плоду мастикового дерева, а по сладости несколько похож на финик. Лотофаги приготовляют из него также вино" (9, IV, 177). Как говорится, истина — в вине. Моряки попросту злоупотребили вкусным напитком, обладавшим к тому же из-за примеси эфирных масел наркотическими свойствами, и результат не заставил себя ждать:
Силой их, плачущих, к нашим судам притащив, повелел я Крепко их там привязать к корабельным скамьям…
Страна Киклопов
Покинув остров гостеприимных лотофагов, Одиссей вскоре прибыл к земле великанов-людоедов киклопов. Это совершенно дикое племя даже для эпохи Гомера, и он всячески подчеркивает их неотесанность (12, IX, 120–123, 125, 275–276):
Из сицилийского мифа о Полифеме (сыне Посейдона и нимфы Тоосы) и Галатее мы знаем, что киклопы обитали в Сицилии. Это не расходится с географией. Если Одиссей отплыл от лотофагов при юго-западном ветре, то путь от Джербы ведет на запад, а крутая излучина побережья неизбежно направит курс корабля к северу — мимо Мальты к Сицилии.
Несмотря на то что в середине VII в. до н. э. легендарный законодатель Харонд Катанский разработал законы для Сицилии и Калабрии, остров еще в VI в. до н. э. был заселен воинственными полудикими горными племенами, с которыми едва смогло совладать вымуштрованное карфагенское войско под командованием Мальха. Боевые маски сицилийцев и раскраска лиц вполне могли придать им облик киклопов, столь красочно воссозданный Гомером, а если они имели еще и высокий (по сравнению с греками) рост, усиленный фантазией мореходов и поэтов, то реальность для греков племени киклопов не вызывает сомнений.
7
Страбон упоминает об алтаре Одиссея на Джербе, или Менинге, и на этом основании считает его островом лотофагов (33, С 834)