Во-вторых, из мифов известно, что семь дочерей Атласа — Плеяды в облике голубей носили Зевсу амброзию, каждый день пролетая через Планкты, причем один из голубей погибал, обеспечивая дорогу остальным (реминисценция прорыва "Арго" через Симплегады). С Плеядами связан и расположенный рядом с Планктами остров сирен: эти прекрасноголосые девы считались дочерьми речного бога Ахелоя и Плеяды Стеропы.
Если соединить прямой линией горную цепь Высокого Атласа, откуда летали Плеяды (на это прямо указывают мифы о Персее и Геракле), с Олимпом — обиталищем Зевса, она пройдет через северную оконечность Эгадского архипелага и точно совместится с линией расположенного в этом месте подводного Атласского хребта. Этот поразительный факт недвусмысленно свидетельствует о знакомстве греков с дном Средиземного моря. Либо… Либо этот хребет 3–4 тысячелетия назад не был подводным!
Наконец, в-третьих, другое название Планкт — Симплегады — в урезанном виде сохранилось в названии архипелага (Эгады). Правда, эта этимология несколько рискованна, если вспомнить о других Симплегадах — Кианеях, у входа в Понт. Именно через них сумели проплыть аргонавты, после чего эти утесы перестали быть Симплегадами — "блуждающими". Больше того, Гомер особо подчеркивает, что это те самые Симплегады, которые фигурируют в мифе об аргонавтах.
Исследователь греческого эпоса оказывается перед трудноразрешимой дилеммой. Либо он должен поменять во времени оба путешествия, так как после прохода Симплегад аргонавтами скалы навечно застыли на местах, предназначенных им богами, и Одиссею не нужно было ломать голову над тем, как их пройти. Либо признать, что Аполлоний что-то напутал в своей версии мифа, некритически использовав известный гомеровский образ и перенеся его ко входу в Понт, тогда как остров сирен, Эю и Скиллу-Харибду он оставил на их традиционных местах.
Вероятно, правильной будет все же третья догадка, высказанная в главе об аргонавтах: Симплегады аргонавтов следует рассматривать только как символ выхода греков на черноморскую арену, совершенно абстрагируясь от их географического адреса. Как и Планкты, они служили воротами в неведомый мир.
Скилла и Харибда
Вторым путем, который и избрал Одиссей, может быть только Мессинский пролив — узкая стремнина с множеством рифов и водоворотов. Впервые такую привязку дал греческий ученый Полибий, сам неплохой мореход. Его точку зрения разделяли Эратосфен и Страбон. Не расходится она и с реальной картиной, и с описанием Гомера (12, XII, 234–243):
Харибда жила на полуострове Бруттии у берегов Калабрии, где и сейчас водовороты поджидают всякого, кто отважится отклониться от узкого фарватера; в то время он был, вероятно, еще уже. Скилла обитала у северо-восточной оконечности Сицилии; она дала имя и самому острову: древние называли его Скиллия, Сикилця, Сикелия[14]; позднее прижилось местное название — Сицилия. Иногда прописку Скиллы и Харибды меняли местами, и это нашло отражение в местной топонимике: в Калабрии, в 12 км севернее города Реджо, по сей день существует гавань Сцилла, защищенная молом Сцилла, у восточного берега полуострова Сцилла, на оконечности которого высится утес Сцилла, увенчанный замком Сцилла, и на котором расположен город Сцилла.
так поэтически описал Гомер рифы и отмели Северо-восточной Сицилии (12, XII, 88–92).
Публий Вергилий Марон, большой знаток и последователь Слепца, придерживался иного мнения относительно Скиллы. Не оспаривая ужасного вида Харибды и нелегкого нрава ее подруги и соратницы, он тем не менее делает последнюю намного привлекательнее, чем Гомер, навевая ассоциации с греческими сиренами или славянскими русалками (8, III, 420–428):
14
Этот топоним известен почти всем древним писателям. Имя сицилийских аборигенов Σικελαι употреблял Гомер (12, XX, 383; XXIV, 211 и др.), называвший Сицилию Σικανια. Слово Σικελα, кажется, впервые употребил Пиндар.