А если это так, то ареал обитания готонов ужимается до весьма скромной и правдоподобной цифры 1065 км. Откладывая их к востоку от Ютландии, приходим в район устья Западной Двины. В I в. восточная граница готонских земель проходила уже по реке Гутал (Преголя), название которой хранит имя племени; их восточными соседями стали эстии; западная шла по Вистуле (Висла): готонов потеснили племена вандилиев (вандалов) — лемовии, бургундионы и др. К западу и особенно к востоку от Вислы много отмелей и много янтаря, которым жители действительно топили печи, иногда смешивая его с бурым углем[4].
Самое крупное в мире месторождение янтаря — между Преголей и Западной Двиной — закреплено в местной топонимике: Янтарное море (Балтика у берегов Латвии), поселок Янтарный (около Калининграда), Дзинтари (Dzintari) — то же название по-латышски (близ Риги). Литовское слово "янтарь" (gmtaras) распространилось далеко за пределы Литвы. "Морская смола" (merevaik^ хорошо известна и эстонцам. Не у прибалтийских ли берегов располагался и Янтарный остров? Где его искать?
"Непосредственно к северу от Скифии, за Галлией, в океане", — советует Диодор Сицилийский (15, V, 23; I, 5). Псевдо-Скимн и Аполлоний уточняют — вблизи устья Эридана. Плиний и Страбон признают существование Эридана, не осмеливаясь спорить с авторитетами, но считают вымыслом Янтарный остров.
Но на современных картах нет такой реки, как, впрочем, и на древних. Где-то на севере — вот все, что известно. Чаще всего называют Эльбу и Вислу, иногда — Неман и Западную Двину, редко — Неву. "Я-то ведь не верю в существование реки, называемой у варваров Эриданом, которая впадает в Северное море (оттуда, по рассказам, привозят янтарь)", — честно признается Геродот. Казалось бы, адрес обнадеживает: река, впадающая в Северное море. Но мы не дослушали Геродота: "С другой стороны, несмотря на все мои старания, я не мог ни от одного очевидца узнать подробности об этом море на севере Европы" (9, III, 115). Значит, Северным могло называться любое море к северу от Греции. В том числе и Балтийское, куда впадает самая "янтарная" река в мире, и Черное, как мы уже говорили выше. (Впрочем, Геродот охотно именует Северным морем и Средиземное, противопоставляя его Южному — Индийскому океану[5].) Однако Пифей ни словом не обмолвился о том, что Абалус был вблизи устья Эридана. Он вообще не упоминает этой реки, что, кстати, является одной из загадок его першит. Не только ученый, ни один грек не прошел бы мимо того, чтобы не нанести на карту и не рассказать о знаменитейшей реке мира, упомянутой в мифах. Пифей почему-то прошел. Не помогут ли нам другие авторы? Все они сходятся в том, что Эридан — большая полноводная река. Посмотрим на карту.
Рейн нельзя отождествить с Эриданом по той причине, что последний упоминается Овидием при изложении им мифа о Фаэтоне. Ко времени Овидия Галлия была хорошо изучена, значительная часть ее покорена, а Рейн форсирован Цезарем. Значит, это разные реки.
Другую крупную реку — Эльбу считает Эриданом Р. Хенниг (38, с. 196–197) на том основании, что еще с древнейших времен янтарь доставляли в Средиземноморье либо по Рейну, либо по Эльбе (много янтарных изделий обнаружено при раскопках на Крите и в Египте). Из первого суда перетаскивали в Рону, из второй — через Влтаву в Дунай. Но в любом случае речь идет о транспортировке, а не о добыче.
Э. Сайкс связывает Эридан с Рижским заливом и в качестве аргумента приводит ареал распространения янтаря — от Риги до Щецина (116). Мысль верная, но едва ли греки могли назвать залив рекой.
Примерно в центре этого района, к востоку от Щецина, течет Висла — первая река, с которой уверенно связывают если не добычу, то по крайней мере продажу янтаря. Сюда, сообщает Плиний, прибыл за янтарем курьер Нерона в конце его царствования, и отсюда он направился к востоку, к непосредственному месту добычи (58, XXVII, 43–44)[6].
Точку над i в этом вопросе поставил Тацит. Он пишет о правом по отношению к готонам побережье Свебского (Балтийского) моря, населенном эстиями; они "обшаривают и море, и на берегу, и на отмелях единственные из всех собирают янтарь, который сами они называют глезом… У них самих он никак не используется; собирают они его в естественном виде, доставляют нашим купцам таким же необработанным и, к своему изумлению, получают за него цену" (34д, 45). Из контекста можно также заключить, что эстиями, как и готонами, "правят цари". Вообще, по Тациту, чем дальше на восток обитает племя, тем сильнее у него царская власть по отношению к западным соседям. А теперь вспомним другие названия Абалуса — Балтия, Базилия (Царский), Электрида и Глессария (Янтарный), Баунония (Бобовый)[7]. И сообщение Диодора, что "янтарь на этом острове собирают, и жители доставляют его на противолежащий материк, откуда его привозят в наши края" (15, V, 23; I, 5). Древнегерманское название янтаря gles, перешедшее и в латинский язык (glaesum), звучит в имени гелиады Эглы — сестры Фаэтона, превратившейся в тополь: ее слезы (тополиная смола), согласно мифу, и были янтарем. (Сходный сюжет есть в финском эпосе "Калевала": слезы Вяйнемейнена, попадая в воду, превращались в голубые жемчужины. Не исключено, что эта легенда — позднее и неточное переосмысление греческого мифа, каким-то образом ставшего известным местным племенам.) Это же имя (в латышской транскрипции — Югла, в литовской — Эгле) встречается в прибалтийском фольклоре и на современной географической карте (эстонский городок Икла в Рижском заливе близ латвийской границы).
4
Наиболее часто Абалус отождествляют с западногерманским островом Гельголандом."… Более всего подходят в качестве Метуонии современная Ютландия, — пишет Л. А. Ельницкий, — а в качестве острова Абалуса — Гельголанд, отвечающий условиям как по своему положению на море, так и по нахождению на нем янтаря" (83, с. 123). Р. Хенниг, однако, ссылаясь на авторитеты, совершенно справедливо утверждает, что "янтарь связан с отложениями третичного возраста, которых на Гельголанде нет и никогда не было" (38, с. 194–195) и что "на побережье Северно! о моря вплоть до Саутуолда в Восточной Англии были обнаружены лишь незначительные рассеянные месторождения янтаря, которые не могли стать основой для регулярной торговли".
5
Этот факт совершенно игнорирует Л. А. Ельницкий, который считает, что Пифеево "сообщение о Танаисе, впадающем в Северное море, не нуждается в подтверждении его фантастичности". Азовское море, куда впадает Танаис (Дон), было для греков Северным вдвойне: по отношению к Греции и к Понту.
6
Плиний обозначает понятие "янтарь из Скифии" словом sacrium, которое можно понять как "жертва" (моря или Гелиад), употребляя его наряду с обычным electrum.
7
Плиний (58, IV, 96) сообщает об острове Буркане вблизи устья Рейна, "который наши солдаты назвали Фабарией (Бобовым) из-за большого количества растущих там бобов, а потом Глессарией (Янтарным), так как они находили на нем янтарь; варвары же называют его Австеравией". Как видно, здесь речь не о большом количестве янтаря, а лишь об отдельных находках. К тому же события, записанные Плинием, относятся к походам Ливия Друза (12 — 9 гг. до н. э.). А это значит, что названия Бобовый и Янтарный, придуманные солдатами во время этого похода, — совсем не то же самое, что Абалус Пифея, Базилия Тимея, Балтия Ксенофонта Лампсакского или Электрида Аполлония. Балтию к тому же упоминает сам Плиний, и этот топоним ясно указывает на его происхождение — отнюдь не североморское, как, например, Базилия, которую Э. Сайкс считает "столицей культуры Шпанута на Гельголанде". См. также прим. 4 к данной главе.