Пожалуй, один только Гиппарх без тени иронии подтверждает сообщение Пифея о том, что "небесный полюс лишен звезды, это пространство свободное, а рядом с ним имеются три звезды, расположенные так, что вместе с полюсом образуют почти правильный четырехугольник" (52, с. 30): гномоны Пифея и Гиппарха были устроены совершенно одинаково. В самом деле, не от полудиких же варваров получил Пифей эти сведения. Ведь цивилизованные греки ничуть не сомневались, что Полярная звезда — это и есть полюс.
Варвары… Так греки, а потом римляне называли всех, чья речь и культура отличались от их собственных. Но археолог Колин Ренфрью установил, что раскопкц на Оркнейских островах "дали образцы для радиоуглеродного анализа, датируемые теперь 2300 годом до нашей эры. Стало быть, здесь, на севере Европы, жители отдаленных островов могли мастерски, без помощи металлических инструментов, обрабатывать камень в тот период, когда строились египетские пирамиды… Радиоуглеродная революция доказала нам, что жившие здесь люди были в числе древнейших архитекторов Земли".
Варвары? Греки ничего о них не знали. Но уже Эратосфен со свойственным ему здравомыслием "критикует тех, кто делит все человечество на две группы — на греков и варваров", и предлагает "делить людей по хорошим и дурным качествам, ибо есть не только много дурных греков, но и много образованных варваров" (33, С 66). Может быть, он вспоминал при этом, что вся греческая культура произошла от варварской и племенной: письменность заимствована у финикийцев, математика — у египтян и вавилонян, архитектура — у ионян и дорийцев и т. д. Не сыграло ли роль в такой позиции знакомство с трудами Пифея, который общался с варварами, получал от них знания, но был всеми осмеян?
Однако главные обвинения, бросаемые Пифею на протяжении многих веков, относятся все-таки к загадочному острову Туле. Ему посвящено немало страниц чуть ли не на всех языках мира.
Ultima thule
Вот что о нем известно из сочинений древних комментаторов Пифея.
Страбон: "До параллельного круга, проходящего через Туле (которая, по словам Пифея, отстоит от Британии к северу на 6 дней морского пути и находится вблизи замерзшего моря), около 11 500 стадиев… Но какой же разумный человек может принять за истинное его (Эратосфена. — А. С.) расстояние от Борисфена до параллели Туле? Ведь Пифей, рассказывающий о Туле, считается отъявленным лгуном…" (33, С 63). Мало того, к этому Пифей "прибавил рассказ о Туле и об областях, где нет более ни земли в собственном смысле, ни моря, ни воздуха, а некое вещество, сгустившееся из всех этих элементов, похожее на морское легкое; в нем, говорит Пифей, висят земля, море и все элементы, и это вещество является как бы связью целого: по нему невозможно ни пройти, ни проплыть на корабле" (33, С 104)[15]. Греки вполне доверяют Геродоту, который пишет, что в Скифии "нельзя ничего видеть и туда невозможно проникнуть из-за летающих перьев" (9, IV, 7) и что "земля и воздух там полны перьев", мешающих зрению. Геродот — авторитет, а Пифей… Послушайте-ка, что он еще насочинял: "… Туле, самый северный из Британских островов, является наиболее отдаленной страной, и там летний тропик одинаков с полярным кругом" (33, С 114).
Как же оценивает Страбон научное реноме Пифея?"…То, что все рассказы Пифея о Туле (как и о другие местах этой области) действительно являются измышлениями, очевидно из его сообщений об известных нам странах; ведь в большинстве случаев он сообщал о них… ложные сведения, поэтому он, очевидно, еще больше лгал об отдаленных странах. Что же касается небесных явлений и математической теории, то он, по-видимому, достаточно хорошо использовал бывшие в его распоряжении факты в отношении людей, живущих вблизи холодного пояса, говоря о крайней скудости и недостатке домашних животных и плодов, о том, что люди, живущие там, питаются просом и другими злаками, плодами и кореньями; а где есть хлеб и мед, там из них приготовляется и напиток. Что касается хлеба, говорит он, то, так как у них не бывает ясных солнечных дней, они молотят хлеб в больших амбарах, свозя его туда в колосьях; ибо молотильный ток они не употребляют из-за недостатка солнечных дней и из-за дождей" (33, С 201).
15
Оборот πνευμονι υαλαττιψ εοικος, доставивший немало хлопот комментаторам, принято переводить "похожее на морское легкое". Но возможно и другое его прочтение: "похожее на морскую пневму", т. е. субстанцию. Пневмой греки называли духовное начало (Платон), состоящее из воздуха и огня. На основе этого понятия стоики развили учение о "пневматическом элементе", который, например, Страбон (33, С 51) считает основной причиной приливов и отливов, поднятия и опускания суши и уровней водоемов, наводнений и засух и т. д. Стоики в свою очередь строили теорию пневматического элемента на основе учения своих духовных предтеч — пифагорейцев и орфиков. Под их влияние подпали многие философы разных школ, например Анаксимандр, Гераклит, Эмпедокл. Анаксимандр считал беспредельную материю смесью двух стихий — воздуха и огня (как Платон) или воздуха и воды. Из этого следовали два интересных для нас вывода: весь мир окутан смесью "дыхания" (πνευμα) и воздуха (’αηρ); воздух имеет множество состояний, одно из которых — лед. Если допустить, что в оригинальном тексте высказыванию Пифея о "морском легком" предшествовали подобные рассуждения, нам не только будет понятна сама цитата, вырванная из контекста, но мы сможем также сделать вывод об учености Пифея в плане философском и о принадлежности его к пифагорейской школе. Тогда не удивительно, что Пифей называет увиденное им вещество не морем, но и не землей (ср.: пневма — не воздух и не огонь), а сочетанием этих элементов. Посвященным это было понятно.