— Держи нервы в кулаке! — одёрнул его Шпак.
Старшина в бинокль отчётливо увидел, как танки увеличили ход. Из выхлопных труб повалил густой чёрный дым, он повис над полем, и всё в нём тонуло. Сквозь стены дыма Шпак едва различал танки, спускавшиеся с пригорка к окопам пехотинцев. Наводчик Буряк приник глазами к прицелу, но толком ничего не мог разглядеть в сплошном дыму. Вторая батарея, открывшая огонь, подбила один «тигр», но странное дело — из танка никто не вылез. Наверное, от взрыва заклинило верхний люк и экипаж задохнулся в дыму. «Так им, гадам, и надо, чтобы не лезли на чужую землю», — отметил в душе Шпак, не почувствовав при этом ни раздражения, ни досады. Старшина подошёл к Буряку.
— Что видишь? — спросил он. — «Тигры» ещё есть?
— Пока не видать, — ломаным голосом ответил наводчик, а через некоторое время окликнул старшину: — Видите, слева от нас появился танк?
— Так это же «тигр»! — воскликнул Шпак.
— По нему я и шарахну бронебойным. Вот танк спустился в лощину, вот он медленно лезет на горку, скорость у него малая, и я легко возьму его на мушку...
«Нужно принести сюда бутылки с горючкой: если вражьи танки прорвутся через окопы, их нечем будет остановить», — до боли резанула старшину эта мысль. Он подозвал к себе подносчика снарядов Ивана Волкова, статного парня с крутыми плечами и выпуклой грудью — до службы он работал в колхозе кузнецом.
— Иван, тащи сюда в ящике бутылки с зажигательной смесью, — распорядился Шпак. — Там же, но в другом ящике, прихвати десяток гранат.
Волков, однако, не сразу пошёл исполнять приказ командира орудия. Шпак едва не вышел из себя.
— Чего стоишь? — окликнул он бойца. — Танки уже на подходе к нам. Ты что, не видишь?
Иван поднял рыжие, как пшеничные колосья, брови — длинные, густые, они нависали у него над глазами и, казалось, вот-вот закроют их.
— Зачем бутылки, товарищ старшина? — спросил он, косясь на Шпака.
Иван почёсывал правую щёку, где у самого носа чернела бородавка величиной с горошину. Сквозь неё уже проступила кровь.
— Перестань чесаться, Волков! — повысил голос старшина. — Не то ещё случится заражение крови. Как только кончится бой, сходишь в санчасть, там эту бородавку медсестра Мария Ивановна прижжёт, и она со временем отпадёт.
В окоп, где стояло орудие, спрыгнул командир огневого взвода старший лейтенант Фёдор Кошкин. Был он широк в плечах, лицо открытое, волевое, глаза, подчёркнутые синевой, горели яркими лучиками.
— Танки видишь, старшина? — раздражённо спросил он.
— Не слепой, — сдержанно отозвался Шпак.
— Тогда почему твоё орудие молчит?
— Жду, когда танки подойдут ближе, чтобы бить прямой наводкой.
Командир огневого взвода Кошкин предупредил Шпака, что немцы наверняка нанесут удар в стык между двумя стрелковыми дивизиями и в образовавшуюся брешь бросят мотопехоту.
— Ваше орудие стоит на их пути, — сдержанно промолвил Кошкин, и Шпак понял, что старший лейтенант не на шутку встревожен.
— На моём рубеже не пройдёт и полевая мышь, не то что танк, — бодро заявил Шпак, улыбаясь кончиками губ. — Уж поверьте, не ради красного словца сказываю. Если что — сам встану за пушку! — После короткой паузы, передохнув, он добавил: — Мне звонил командир полка, спрашивал, как себя чувствует капитан Кольцов. А потом он заговорил о вас, что будете временно командиром батареи. Это правда?
— Да! — подтвердил Кошкин. — И я дал своё согласие. Конечно, тяжко мне будет, но я так считаю: или грудь в крестах, или голова в кустах! — И он легко, по-девичьи, рассмеялся.
Шпак не знал, как долго станет длиться бой, но его, как и Кошкина, заботило одно — выстоять, чего бы это ни стоило. Это не так много, но и не так мало. Боялся тоже одного — только бы шальная пуля или осколок не сразили его.
Он уже привык к фронтовой жизни, полной тревог и опасностей. И предстоящую фашистскую танковую атаку он воспринимал как самое обычное дело и особого волнения не испытывал. Беспокоило другое: в расчёте молодые ребята, лишь один ефрейтор Игнат Рябов побывал в боях под Москвой и Сталинградом, хорошо проявил себя, даже получил медаль «За отвагу». Сергей Буряк наводчик подготовленный, но как он поведёт себя в бою, не сдадут ли у парня нервы?..
Протяжный гул двигателей уже доносился в окопы, значит, танки подошли ближе. Шпак выглянул из-за бруствера. Кажется, что до броневых машин рукой подать. «Пора...» — молнией пронеслось в голове старшины, и он звонко скомандовал:
— По фашистам осколочным — огонь!..
Орудие плеснуло жарким огнём, а звук от выстрела заглушил окрест все другие шумы, в ушах — звон. Старшина увидел, как из казённика[17] вылетела дымящаяся гильза и со звоном упала на железный лафет пушки. И тут же Шпак перевёл взгляд на поле. Передний танк обдало огнём и дымом, он словно на что-то наскочил и замер на месте. Но вот дым рассеялся, и бойцы увидели, что он стал крутиться, как подбитая в крыло птица, а башня его вращалась, словно в лихорадке.
17