— У нас я как-то прочла в одной книге: мол, лучше пролить бочку чернил, чем реки крови… Ты уверен, что такое дело стоит поручить именно мне?
— Именно тебе. Ведь ты лучше прочих знаешь, что будет, ежели не справишься. Оттого и стараться будешь на совесть…
Петербург действительно строился. И не в последнюю очередь — как цитадель.
Но пока боевых действий не предвиделось, Петропавловская крепость использовалась как место, где можно содержать ценный трофей — пленного шведского короля. Конечно же, не в каземате, Боже упаси! Почётный пленник пребывал в одном из верхних помещений Меншикова бастиона — первого, который вместо дерева сразу строился в камне[13]. Только в этом году работы и завершились, а в соседнем, Государевом бастионе, они шли полным ходом, так что Карл при желании мог слышать, а иной раз, во время нечастых прогулок, и видеть, как его геополитический противник строит крепость, призванную противостоять силе Швеции.
Впрочем, Карл нечасто изъявлял желание прогуляться без Петра, так как в противном случае приходилось довольствоваться обществом четырёх неразговорчивых караульных. Нога шведа заживала без осложнений, к концу осени он уже мог передвигаться самостоятельно, при помощи любезно подаренной ему трости. И надо сказать, что Пётр Алексеевич посещал пленника довольно часто, стараясь держать того в курсе относительно событий в Европе. Попутно государь заново изучал своего невольного гостя, приходя к неутешительному выводу: поднабравшись опыта, «брат Каролус» не сделал из оного никаких серьёзных выводов. Оставалось одно: расположить к себе этого человека, который слишком большое значение придавал личным симпатиям.
Вот и сегодня Пётр Алексеевич решил навестить пленника, заодно устроив ему прогулку по Заячьему острову.
— Если бы вы желали получить что-либо в дар от меня, что бы вы выбрали, брат мой? — спросил государь, когда они прогуливались по дикому ещё берегу, частью заваленному стройматериалами.
— Эту крепость, — не задумываясь ответил Карл, порывисто взмахнув тростью. — Она идеальна.
— Даже в недостроенном виде?
— Да, брат мой. Я не представляю, какие усилия мне пришлось бы предпринять, чтобы хотя бы добраться до неё, не говоря уже о штурме и взятии.
— В таком случае, брат мой, до тех пор, пока вы мой гость, эта крепость — ваша, — Пётр Алексеич перевёл всё в шутку.
— Жаль, я рассчитывал на более длительный срок, — в тон ему ответил Карл. — Вы получили новости из Дании?
— Вряд ли они утешат вас, брат мой: переговорами заинтересовался Версаль.
— Насколько это серьёзно? — Карлу и впрямь новость не понравилась.
— Судите сами: приехал маркиз де Торси.
— О! — шведский король был неподдельно и неприятно удивлён. — Если маркиз сунул туда свой длинный нос, то лишь затем, чтобы лишить сие собрание всякого смысла. Уверен, он приложит все усилия, чтобы участники переговоров как можно скорее перессорились между собой. Но уверены ли вы, что эта дама, ваша родственница, способна сего не допустить?
— В её семействе искусство завершать войны — наследственное, — Пётр Алексеевич произнёс эту фразу с неким намёком. — Вы лично в том убедились.
— Притом, дважды… Брат мой Петер, быть может, нам стоит продолжить беседу во время водной прогулки? Я безумно скучаю по парусу над головой.
Карл желал поговорить без лишних свидетелей, это было понятно. Государь несколько секунд размышлял, не замыслил ли швед какую-то пакость, но по здравому размышлению решил рискнуть. Хотя и взял на борт парусной лодки одного матроса, но выбрал того, кто не понимал по-французски — чтобы и поговорить с «братом Каролусом» на этом языке, и не оставаться со шведом один на один.
Нева в этот день была спокойна, как никогда. Северо-восточный ветер сразу наполнил треугольный парус, с которым управлялся тот матрос, а государь сел править лодкой. Карл, удобно устроившийся на вытертой до блеска банке, оставался в роли пассажира.
— Вы можете свободно говорить о чём пожелаете, если вспомните уроки французского языка, — сказал ему государь, едва они отошли на сотню ярдов от берега.
— Если так, то позвольте вас спросить, — начал швед. — Вы действительно столь безоглядно доверяете этой вашей родственнице?
— Она служит не мне, а Отечеству, — последовал ответ. — Потому в её верности у меня нет никаких сомнений. Но отчего сомневаетесь вы сами?
13
В нашей истории все бастионы и куртины Петропавловской крепости строились первоначально из дерева, но из-за наводнений решили возводить крепость в камне. Меншиков бастион стал первым, который перестроили.