— Grand-mere, — прошептала в ответ Симона, — ты как-то сказала, что у меня, как и у тебя, по-особому устроены глаза и уши: я тоже могу видеть и слышать призраков. Но дух Кира не явился ко мне.
— Еще слишком рано, cherie. Призраки не любят приходить к скорбящим родственникам. Для них это слишком болезненно. Но со временем, когда ты будешь готова, он непременно явится к тебе, — ответила мадам Габриэль и, вняв предупреждению Гюнтера, от которого у нее разыгралась страшная изжога, величественно выплыла из комнаты, чтобы принять участие в спиритическом сеансе.
Франсуаза тоже поднялась на ноги и послала Симоне воздушный поцелуй.
— Мне ужасно жаль, что с Киром случилось несчастье. Я молилась, чтобы у тебя все сложилось удачно в любви. Но любовь всегда причиняет боль, cherie. Тебе следует собраться с силами и жить дальше.
— Я так и сделаю, но только после того, как найду убийцу Кира.
— Неужели это действительно необходимо, Торопыжка? Тебе так хочется причинять себе страдания? — Искорки гнева, вспыхнувшие в глазах дочери, напугали и озадачили Франсуазу. — Я уверена, что по своему обыкновению ты, конечно, поступишь так, как сочтешь нужным, но, пожалуйста, береги себя и будь осторожна. Мне бы не хотелось, чтобы ты стала еще одной жертвой любви. — Она встряхнула гривой своих роскошных волос и вознамерилась удалиться.
— Мама, — взмолилась Симона, вскакивая с кровати, — не уходи, пожалуйста. Мне нужен твой'совет.
Франсуаза в растерянности огляделась по сторонам, словно искала еще кого-то, кому могла быть адресована просьба дочери.
— Мой совет? — переспросила она.
— Да, именно твой, но сначала я должна извиниться перед тобой. Я была молода, когда отправилась в Персию. Тогда я отказывалась тебя слушать, не считала нужным уважительно относиться к твоему бесценному опыту. Так вот, я обещаю, что теперь буду прилежной ученицей.
— Je suis cheque![39]. He верю своим ушам! Ради всего святого, чему я могу научить тебя?
Симона зарделась и опустила глаза. Ее мать могла бы научить ее, как находить слабые места у мужчин, как сделать так, чтобы они отвечали на ее вопросы. Опасаясь, что она будет понята неправильно, Симона встретила удивленный взгляд матери.
— Научи меня удовлетворять мужчину без того, чтобы…
— Ну же, Торопыжка, что именно ты хочешь узнать? — поинтересовалась Франсуаза, поправляя жемчужное ожерелье. — Никогда не следует стыдиться того, что доставляешь удовольствие мужчине.
— Я хочу знать, как доставлять такое удовольствие, — едва слышно прошептала Симона, — без того, чтобы он входил в меня.
Франсуаза легко закружилась на месте, и ее шифоновые юбки взметнулись вокруг нее пышной пеной. Она сбросила их наземь и вытянулась на простынях, впитавших запах духов Симоны. Взяв клубнику из вазы, которую Альфонс водрузил на приставной столик, она облизывала ягоду до тех пор, пока та не заблестела, а потом положила тающую мякоть в рот. Запрокинув голову, она чувственно проглотила ягоду, небрежно опустила хвостик в фарфоровую вазу и мизинцем аккуратно вытерла следы ярко-красного сока в уголках губ.
— Твой первый урок, cherie, — научиться наслаждаться фруктами.
Симона следила за изящным изгибом белоснежной шеи матери, элегантным прикосновением к уголкам губ, за движениями ее алого язычка по припухшим губам. У нее появилось нехорошее предчувствие, что ей придется пожалеть о своей просьбе. Очарованная чувственным танцем в исполнении губ Франсуазы, Симона вдруг вспомнила, как однажды была шокирована зрелищем: мать засовывала себе глубоко в горло банан. Но теперь ее мир изменился. Изменилась и она сама. За два года, прошедшие с того момента, как Кир вышел из президентского экипажа, поднялся по ступеням, постукивая своей тросточкой с серебряным набалдашником, и вошел в шато Габриэль, случилось столько событий. Обретенная любовь стала для нее благословением, но ненадолго. Потеря любимого опалила страшным огнем ее юную душу и повергла в омут цинизма, который больше подошел бы женщине намного старше.
— Секс — это искусство. Ты хочешь, чтобы он сходил с ума от желания, но при этом не понимал, что его так возбуждает. Чтобы добиться этого, ты должна как можно дольше держать мужчину в подвешенном состоянии. И не смотри на меня так, ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Не позволяй ему извергнуться. Держи его в возбужденном состоянии, чем дольше, тем лучше. Чем больше энергии мужчина тратит на то, чтобы сдержать свой жезл, тем больше серых клеток мозга он сожжет и тем легче им манипулировать. Итак, как же удержать его в этом состоянии? Возбуждай его движением и выражением глаз, дыханием, пальцами ног — да-да, они тоже очень эротичны. А потом пообещай ему невероятные чувственные наслаждения, пообещай с самым невинным видом, и он сделает все, что в его власти, чтобы сдержаться, — и тогда завершение покажется ему более восхитительным, чем само путешествие.