Прошли томительные секунды, и он услышал высокий интеллигентный голос, по-южному растягивающий слова, несколько приглушенный расстоянием. Гай спросил: «Это миссис Слоан?»
— Слушаю вас…
— Говорит доктор Монфорд. Гай Монфорд. — На другом конце провода молчали. Он торопливо продолжал: — Я пытаюсь найти вашу дочь — миссис Макфай.
— Я о вас читала, мистер Монфорд.
— Да, я понимаю вас. Но видите ли, это очень важно. Миссис Макфай уехала сразу после суда, а мне необходимо как можно скорее связаться с ней. Понимаете, это в ее интересах.
Миссис Слоан колебалась, видимо, испытывая неприязнь и не зная, как отреагировать. Наконец, она разрыдалась. Она сказала, что не винит его, правда, не винит, потому что знает, как безнадежен был Лэрри, она узнала об этом из первых рук еще в больнице Атланты, — но она понятия не имеет, где сейчас находится ее дочь. Она получила всего одно письмо, отправленное из Нью-Хавена подругой Маргрет по колледжу, Сьюзан, кажется, в девичестве она была Лестер, но теперь у нее, конечно, другая фамилия, и трудно сказать, можно ли ее отыскать вообще.
— А кто были родители мисс Лестер, миссис Слоан?
Не знаю. Она — из Чикаго. Это единственное, что мне известно о ней. Простите, что ничем не могу помочь вам. Видите ли, я и сама беспокоюсь за Мар… она всегда была своевольной и упрямой… Я так боюсь, что у нее сдали нервы.
— Нет, миссис Слоан, дело не в нервах. — Он бросил сигарету, загасил ее носком ботинка и спросил: — Не было ли в письме какого-нибудь намека?
— Она упомянула гавань. Написала, что живет в коттедже с видом на гавань.
— И это все?
— Да, все, — ответила миссис Слоан.
Он хотел было успокоить ее, сказав, что доктор Треливен знает, где Мар, но потом передумал, ведь у миссис Слоан мог возникнуть вопрос о том, почему, собственно, священник держит это в секрете, и у него не нашлось бы никакого более или менее правдоподобного объяснения. Попрощавшись, он повесил трубку и подумал о том, что Мар, наверное, где-то поблизости, может быть, даже на Кейп-Коде, вот только гаваней здесь сотни… слишком много гаваней…
Глава XXXIII
На следующее утро он опять позвонил Клему Дуди из бара, забыв, что почта по воскресеньям не работает. Потом, в нетерпении, набрал номер Джона Треливена. Ему не ответили. Наверняка, еще в церкви, подумал он, прощается с добропорядочными прихожанами: Фрэн Уолкер и миссис Коффин, миссис Маннинг и Солом Келси, Идой Приммер и Сэмом, Руфь Кили и Бертом Мосли, Паркером Уэлком и всеми остальными.
Он выпил пива и снова зашел в телефонную будку. На этот раз трубку взяла жена Джона.
— О, Гай! — воскликнула удивленная Фрэнсис и спросила: — Куда ты пропал? — Он сказал, правда, не вдаваясь в подробности, и услышал, как миссис Треливен позвала к телефону мужа.
Нет никаких известий, сказал Джон. Во вторник он уезжает, как и планировал. «Звони на почту… обязательно звони».
— Я должен знать, Джон… Где она, Джон?… Клянусь, если ты не скажешь, я сам ее найду… Я обязательно найду ее… — Джон молчал. — Ну, ладно, Джон… Ладно.
Гай повесил трубку, выпил еще пива и вернулся на причал. Едва перевалило за полдень, и он решил, что успеет добраться до наступления темноты в бухту Лесная. Почему именно эта бухта, спросил он себя. Просто потому, что она находится на полуострове Кейп-Код, и Мар где-то в этих местах, в коттедже с видом на гавань, в одном из тысячи коттеджей с видом на сотни гаваней. И он обязательно найдет ее.
Дул сильный северо-восточный ветер. Всю дорогу Гай вспоминал, как они плыли на яхте с Джулией, вот так же, навстречу ветру, который трепал ее спутанные рыжие волосы, и как иногда она сама вставала за штурвал и, смеясь, подставляла тугим струям воздуха юное озорное лицо, обсыпанное веснушками, и как иногда летом она сбрасывала всю одежду и растягивалась на крыше каюты, самозабвенно отдавая на забаву солнцу и ветру свое тренированное тело.
Когда Гай добрался до бухты Лесная, уже наступили ранние зимние сумерки. Привязав Яхту к причалу, он зашел в портовый ресторан и пообедал первый раз за этот день, с жадностью проглотив после двух кружек пива порцию жареных моллюсков и французское жаркое.
После того как он выпил кофе, на пороге ресторана появился старик с обветренным лицом спросил, кто владелец черной «Дружбы»[14]. Представившись, сказал, что он уроженец штата Мэн, разводил в свое время омаров, имел когда-то собственную яхту, а потом и пруд. Скопив небольшую сумму, ушел на покой и поселился в бухте Лесная у своей замужней дочери. И вот уже три года ищет настоящую рыбацкую яхту в исправном состоянии. «Джулия» ему понравилась. И, похоже, посудина в полном порядке. Он бы не против купить ее.