– Да хранят вас боги, мисс! – чуть не плача, произнесла женщина, прижимая пузырек к груди. Девочка больше не выглядела больной, в ее сердце стали проявляться розовые всполохи.
Некоторые люди не хотели покидать очередь, но было много и тех, кто, устав ждать, обращался к нам с Альти за помощью. Вместе мы назначали им лекарства от конской сыпи, непрекращающегося кашля, легкой простуды и мигрени. Альти накладывала шины и зашивала открытые раны, а я стягивала чистыми повязками ссадины и порезы. Кален постоянно то приходил, то уходил, доставляя нам все новые пузырьки, травы и бинты. Фокс и Лик обустраивали костры, на которых кипели и дымились котлы: юноша разводил огонь всеми возможными рунами, а мой брат поддерживал в них пламя. Когда нужно было вправить кости, они помогали нам. Принцесса Инесса поднаторела в работе со ступкой и пестиком и с удовольствием толкла травы в деревянной чаше.
Пока я занималась вывихнутым плечом, советник Людвиг держал мужчину, а Инесса, бледнеющая при каждом хрусте и щелчке, стояла наготове с чистыми повязками.
– Красная известковая свекольница? – кто-то спросил.
– Да, – подняв голову, ответила я. Толпа заметно поредела, осталось около полудюжины человек, которые отошли в сторону, пропуская Халада. Выглядел молодой человек изнуренным, под глазами пролегли черные тени.
– Ты все утро лечил пациентов? – поинтересовалась я.
– И всю прошлую ночь. Я еще удивился, отчего количество побывавших на приеме меньше того, что я видел снаружи.
Лик поднялся на ноги и чистым полотенцем аккуратно промокнул лицо Халада. Потом, отчаянно краснея, вернулся на место, когда кузнец одарил его благодарной улыбкой.
– Сказал бы нам, мы бы тебе помогли, – упрекнула его Альти.
– Я как-то не подумал, – кротко ответил Халад. – Я всегда все делаю сам.
– Значит, теперь привыкай. – Резким рывком я вправила мужчине плечо, тот приглушенно вскрикнул, уткнувшись в чистую тряпку, которую я ему подала. Инесса покачнулась. Фокс тут же поддержал ее, положив руку на плечо, и она прильнула к нему.
– Не нагружайте руку хотя бы неделю, – посоветовала я мужчине. – Для снятия боли пейте вот это.
Инесса отпустила Фокса, но не отодвинулась. Кален смотрел на меня уже не так сердито, как накануне, хотя по-прежнему со странной загадочностью.
– Ты принесла стеклянное сердце? – спросил Халад у принцессы Инессы.
– Ну, я… да. – Девушка начала его доставать.
– Не здесь. – Халад оглянулся по сторонам. – Дом у меня небольшой, но лучше нам посмотреть его внутри.
– Болят руки? – тихо спросил Фокс у принцессы, когда все двинулись за Халадом.
– Немного жжет от трав, – печально призналась Инесса. – Порезы еще не до конца зажили.
Фокс взял оставшуюся припарку и приложил к ее ладоням. Сердце Инессы засверкало. От Фокса потянулись воспоминания: они разговаривают, смеются, он растирает ее пальцы, когда она жалуется на холод, и целует их.
Фокс замер. Инесса тоже. Потом он без раздумий поднес ее израненные ладони к своим губам.
Инесса, вздрогнув, быстро высвободила руки. Я тут же нырнула внутрь, чтобы не показать, как много мне удалось увидеть.
Жилище Халада можно было назвать домом с огромным трудом. Оно состояло всего из одной комнаты, в которой мы все едва помещались. Вдоль стен тянулись стеклянные шкафы с пузырьками. На некоторых из них значились этикетки с надписями «Потеря», «Горе», «Рождение ребенка» и другие, которые вызывали больше вопросов, чем ответов. На единственном окне висела любопытная вывеска:
ВИНА – 1 сикль[4]
ГРУСТЬ – 2 сикля
ЖЕЛАНИЕ – 4 сикля
Все убранство комнаты составляли стол, два маленьких стула и две узкие койки. Несколько камней выступали своеобразными пресс-папье, а другие были сложены стопкой друг на друга. «У обоих кузнецов одинаковые привычки», – подумала я, вспомнив, как однажды на одалийском постоялом дворе Халад строил пирамиду из камушков.
– Вы же Кузнецы душ! – воскликнула принцесса Инесса, обходя скромную мебель стороной, словно та была разъедена коррозией.
– Свои услуги он предлагает бесплатно, ваше высочество, – пояснила Альти. – За лечение болезней он ничего не получает, потому что не берет платы.
– Здесь, должно быть, не меньше двухсот пузырьков, – изумилась я.
– Моя мать обязана относиться к тебе лучше, Халад! – не унималась Инесса. – Я не могу позволить одалийскому принцу жить в такой нищете.