Пока они вели эту беседу, из-за деревьев показалась церковная колокольня, свидетельствовавшая о близости деревни. В ту же минуту тропинка вывела путников на большую дорогу, но, вместо того, чтобы направиться по ней, дядя Пьер свернул в сторону, сказав шотландцу, что гостиница, которую он ему рекомендовал и в которой останавливаются порядочные люди, находится поодаль от селения.
— Если порядочными людьми вы называете тех, у кого тугой кошелек, — ответил молодой человек, — то я не из их числа и скорее согласен, чтоб меня ограбили на большой дороге, чем в трактире.
— Однако, чорт побери, какой вы, шотландцы, расчетливый народ! Не чета англичанам: те очертя голову врываются в трактиры, пьют и едят все, что только можно, а о цене справляются только тогда, когда туго набьют живот… Но ты, кажется, забыл, мистер Квентин, — так, что ли, твое имя? — что за мной завтрак, которым я должен с тобой расквитаться за холодную ванну, принятую по моей вине. Пусть это будет расплатой за мою оплошность.
— Ваша правда: я ведь совсем забыл и о купанье, и о вашей вине, и об обещанной расплате, — сказал добродушно Дорвард, — обо всем забыл, потому что платье на мне почти высохло на ходу. Тем не менее, я охотно принимаю ваше любезное предложение, потому что вчера пообедал очень легкомысленно и вовсе не ужинал… Наконец, вы мне кажетесь человеком столь почтенным, что я решительно не вижу причины отказываться.
Француз улыбнулся. Он прекрасно видел, как неохотно молодой шотландец, несмотря на свой волчий голод, мирился с мыслью поесть на чужой счет, и отлично понимал, что всеми этими рассуждениями он лишь старался успокоить свою гордость и убедить себя в необходимости ответить любезностью на любезность.
Тем временем они прошли узкую аллею высоких вязов, которая вела к воротам гостиницы, и вошли во двор. Гостиница была поставлена на широкую ногу и предназначалась для благородных посетителей, имевших какое-нибудь дело к королю. В своем замке Людовик никому и ни под каким видом не позволял останавливаться, если только его не вынуждал к этому неизбежный долг гостеприимства. Над главным входом этого неуклюжего и нелепо построенного дома красовался щит с изображением белой лилии. Ни во дворе, ни в комнатах не слышно было ни звука; не заметно было никакого движения. Казалось, суровый и мрачный характер соседнего замка наложил свою печать и на это место, предназначенное для шумных сборищ с веселой выпивкой и хорошим угощеньем.
Миновав главный вход и ни к кому не обращаясь, дядя Пьер поднял щеколду одной из боковых дверей и ввел Дорварда в большую комнату, где ярко пылал огонь в очаге и стоял накрытый для завтрака стол.
— Мой приятель обо всем подумал и ничего не забыл, — сказал он, обращаясь к шотландцу. — Ты, наверное, продрог… Так вот огонь, обсушись и погрейся. Ты голоден, и сейчас тебе будет подан завтрак.
Он свистнул, и в дверях показался хозяин, ответивший на приветствие старика низким поклоном и ничем не обнаруживший болтливости, столь свойственной французским трактирщикам всех времен.
— Я велел приготовить завтрак… Исполнено ли мое поручение?
Хозяин ответил новым безмолвным поклонам и стал торопливо вносить и расставлять на столе разнообразные блюда обильного завтрака, ни единым словом не заикаясь об их необыкновенных достоинствах. А между тем завтрак этот стоил похвал, на которые обыкновенно так щедры красноречивые и болтливые хозяева французских трактиров и кабачков.
Глава IV
ЗАВТРАК
Завтрак, как мы уже сказали, удался на славу. Был тут и знаменитый перигорский пирог[10], за который гурман охотно положил бы свою жизнь. Было тут и сочное рагу с чесночной приправой, любимое кушанье гасконцев[11], которым, однако, не брезгуют и шотландцы. Был затем превосходнейший окорок, еще недавно составлявший часть благородного вепря из соседнего Монришарского леса. Белые, круглые, небольшие булочки с подрумяненной коркой были сами по себе так вкусны, что могли показаться лакомством, если бы даже их пришлось запивать простой водой. Но на столе, кроме воды, красовалась еще кожаная фляжка почтенных размеров (так называемый «сапожок»), вмещавшая около кварты превосходного вина. Такое обилие вкусных яств способно было и в мертвом возбудить аппетит. Поэтому легко себе представить, какое действие они произвели на здорового двадцатилетнего молодца, который (уж если говорить правду) питался два последних дня случайно попадавшимися ему по дороге недозрелыми плодами да ячменными лепешками. Шотландец первым делом набросился на рагу и живо очистил все блюдо; потом он отважно атаковал величественный пирог и врезался в самую его середину. Запивая каждую весьма солидную порцию стаканчиком вина, он несколько раз возобновлял свои нападения на поднос с пирогом, к великому изумлению хозяина гостиницы и к явному удовольствию дяди Пьера.
10
Перигор является в настоящее время одним из наиболее значительных городов французского департамента (округа) Дордонь. В описываемое Вальтер Скоттом время под этим названием было известно графство во Франции.