— А что получают наши на службе у короля? — спросил Дорвард.
— Очень много, — ответил Меченый с гордостью, выпрямляясь во весь свой внушительный рост. — Король Людовик рассуждает так: «Ты, мой добрый крестьянин, знай свое дело: свой плуг, свою борону, свою кирку или лопату, а мои храбрые шотландцы, станут сражаться за тебя. Твоя забота — заплатить за их труд из своего кармана, и только… А вы, мои светлейшие герцоги, благородные графы и могущественные маркизы, умерьте вашу храбрость, пока в ней нет нужды, потому что она может завести вас на ложный путь и повредить вашему государю… Вот мои наемные войска, вот моя гвардия, вот мои шотландские стрелки и с ними мой честный Людовик Меченый: они будут сражаться не хуже, если не лучше, вас со всей вашей своевольной отвагой, погубившей ваших отцов в сражениях при Кресси и Азенкуре»[25]. Теперь тебе понятно, племянник, где лучше нашему брату, искателю счастья и славы, и где скорее можно рассчитывать на деньги, отличия и почести?
— Понятно-то оно понятно, дядюшка, — сказал Дорвард, — а только, на мой взгляд, нельзя отличиться там, где нет опасности. И вы меня уж извините, но, по-моему, караулить старика, на которого никто не нападает, проводить лето и зиму, дни и ночи на стенах крепости, в железной клетке, да еще на запоре, чтобы ты не сбежал, — это жизнь для лентяев! Ведь это, дядя, все равно, что быть соколом, которого держат на насесте и никогда не берут на охоту.
— Клянусь, ты мальчишка с огоньком! Сейчас видна кровь Лесли: ни дать, ни взять я сам в твои годы, — только у тебя, пожалуй, еще больше безрассудства… Слушай же хорошенько, молодец, что я тебе скажу, — и да здравствует король! Не проходит дня, чтобы нам не давали поручений, исполняя которые можно добыть и славу и деньги. Не думай, что самые рискованные и отважные дела творятся только при свете дня. Я мог бы тебе привести не один пример в роде нападений на замки и захвата пленных, когда некто (я не стану называть его имени) подвергался серьезнейшей опасности и заслужил большие милости, чем самые отчаянные из сорванцов буйного герцога Бургундского. И если его величеству угодно при этом держаться в тени, тем беспристрастнее может он оценить смелые подвиги, в которых он сам не принимает участия. Да, это мудрый монарх и большой политик…
Дорвард несколько минут хранил молчание, после чего тихо, но выразительно сказал:
— Отец Петр часто говорил мне, что подвиги, в которых нет славы, — пагубны… Мне, конечно, нет надобности спрашивать вас, дядюшка, всегда ли согласны с правилами чести эти тайные поручения.
— За кого ты меня принимаешь, племянник? — строго спросил Меченый. — Правда, я не воспитывался в монастыре и не умею ни читать, ни писать, но я — брат твоей матери, я — честный Лесли. Неужели ты думаешь, что я мог бы тебе предложить что-нибудь бесчестное? Славнейший из рыцарей Франции, сам Дюгеклен[26], будь он жив, гордился бы моими подвигами, племянник!
— Я верю вам, дядюшка, я верю каждому вашему слову! — сказал юноша с жаром. — Ведь вы мой единственный родственник. Но правду ли рассказывают, будто у короля здесь, в Плесси, такой странный двор? Правда ли, что при нем нет ни рыцарей, ни дворян и никого из славных вассалов? Правда ли, что свои редкие развлечения он делит со слугами замка и держит тайные советы с самыми темными и неизвестными личностями? Правда ли, что он унижает знать и покровительствует людям низкого происхождения?.. Все это очень странно и мало напоминает его отца Карла, вырвавшего из когтей английского льва покоренную больше чем наполовину английскими завоевателями Францию.
— Ты рассуждаешь, как ребенок, — ответил Меченый. — Посуди сам… Если король даже и пользуется услугами своего цирюльника Оливье в таких делах, которые тот исполнит лучше всякого пэра, то разве не выигрывает от этого государство? Если он поручает всесильному начальнику полиции Тристану арестовать какого-нибудь мятежного гражданина или беспокойного дворянина, то он знает, что приказание его будет сейчас же исполнено, — и делу конец…
25
При Кресси (городок в северной Франции) английский король Эдуард III нанес в 1346 году решительное поражение французской армии Филиппа VI. При Азенкуре (деревня в департаменте Па-де-Кале) — в 1415 году, в кровопролитной битве между французами и англичанами; последние в количестве 10000 человек, под командованием Генриха V, разбили наголову 30 000 французов.
26
Бертран Дюгеклен — французский военачальник, коннетабль (1320—1380), отнявший у англичан почти все завоеванные ими французские владения.