— Дядя, что это за люди, о которых вы сейчас говорили? — осведомился Квентин.
— На этот вопрос, племянник, ответить довольно трудно. Этого толком никто не знает… Во всяком случае, мне известно лишь, что они поселились здесь года два тому назад и прожорливы, как саранча.
— Разве они такие зловредные? — спросил Дорвард.
— Еще бы! — сказал Кеннингам. — Ведь они язычники и еретики. Они не признают настоящего бога и его святых, воруют все, что попадает под руку. Кроме того, они колдуны.
— Говорят, что у них среди женщин много красивых, — заметил Гутри.
— А водятся эти бродяги где-нибудь еще, кроме Франции? — осведомился Линдсей.
— Как же! В Германии, Италии и Англии они бродят целыми ордами, — ответил Меченый. — Только одна Шотландия, благодарение господу, еще свободна от них.
— Наша страна стишком холодна для саранчи и слишком бедна для воров, — вставил Кеннингам.
— А может быть, и потому, что наши горцы не потерпят других воров, кроме своих собственных, — опять заметил Гутри.
— Прошу не забывать, — обиделся Меченый, — что я сам уроженец горного Ангура и что почти все горцы Глэна — мои родственники. Я не потерплю, чтобы их поносили в моем присутствии.
— Но ведь вы не можете отрицать, что они воруют скот? — сказал Гутри.
— Угнать стадо овец еще не значит быть вором, — возразил Меченый. — Я готов это утверждать где и когда угодно.
— Бросьте, друзья, — вмешался Кеннингам. — Не надо ссориться. Подумайте, какой это дурной пример для молодого человека. Я закажу бочонок вина: чтобы скрепить нашу дружбу, мы выпьем и за горную и за низменную Шотландию, если вы согласны быть сегодня моими гостями.
— Согласны, согласны! — закричал Меченый. — А я поставлю другой бочонок, чтобы запить нашу размолвку и спрыснуть вступление моего племянника в нашу дружину…
Когда отряд приблизился к замку, решетка была немедленно поднята, мост спущен, и стрелки по одному въехали в ворота. Но когда настала очередь Квентина, часовые скрестили перед ним копья и приказали остановиться. В ту же минуту с крепостных стен на него был направлен ряд мушкетонов[31] и натянутых луков. (Эта предосторожность строго выполнялась даже в тех случаях, когда чужестранец являлся в замок в сопровождении стрелков, принадлежавших к его гарнизону.)
Людовик Меченый, нарочно остановившийся подле племянника, дал необходимые объяснения, и после долгих переговоров Дорварда пропустили в замок и повели под сильным конвоем в помещение лорда Кроуфорда.
Лорд Кроуфорд, шотландский вельможа, был одним из последних еще уцелевших обломков доблестной дружины шотландских рыцарей, долго и верно служивших Карлу VI в его кровавых войнах, утвердивших независимость Франции и изгнавших англичан из ее пределов. Еще юношей он сражался под знаменами Жанны д’Арк[32] и был чуть ли не последним из шотландских паладинов, так охотно обнажавших свой меч за «лилию» против общего врага — Англии.
Перемены, происходившие в Шотландии, а может быть, и долгая привычка к Франции, к ее климату и обычаям заставили старого вельможу окончательно оставить мысль о возвращении на родину. Еще более утвердило его в этом решении то обстоятельство, что, занимая высокое положение при дворе Людовика, он, благодаря своему открытому и честному характеру, приобрел огромное влияние на короля. Людовик, плохо веря вообще в человеческую добродетель, питал, однако, неограниченное доверие к Кроуфорду и подчинялся его влиянию тем охотнее, что его телохранитель никогда не вмешивался ни в какие дела, кроме тех, которые так или иначе касались его служебных обязанностей.
Людовик Меченый и Кеннингам последовали за Дорвардом и его конвоем в помещение своего начальника. Благородная наружность старика и глубокое уважение, которое ему оказывали гордые, никого, по-видимому, не уважавшие горцы, произвели на молодого человека сильное впечатление.
Лорд Кроуфорд был высокий, бодрый и худощавый старик, сохранивший еще всю силу, если не гибкость молодости; он так же легко выносил походы и тяжесть оружия, как любой из его солдат. Его суровое, загорелое лицо было все изрыто шрамами, а глаза, видавшие вблизи смерть более чем в тридцати кровопролитных сражениях, выражали скорее спокойное презрение к опасности, чем необузданную отвагу. В ту минуту его высокая прямая фигура была укутана в просторный халат, подпоясанный ремнем, с заткнутым за ним кинжалом в богатой оправе. Старик сидел на софе, покрытой оленьей шкурой, с очками на носу (которые были только что изобретены в то время) и читал объемистую рукопись.
31
Мушкетон — старинное короткоствольное кавалерийское ружье с расширенным дулом, благодаря чему заряд из нескольких пуль разлетается в разные стороны.
32
Жанна д’Арк, или Орлеанская дева (1412—1431), — французская национальная героиня, дочь крестьянина из деревни Домреми. В то время, когда французский король Карл VII, теснимый англичанами, находился в критическом положении, придворные круги решили использовать эту деревенскую девушку для воодушевления масс к воине. 17-летней девушкой она была привлечена в армию. С ее участием в войне связывали ряд побед французских войск, в частности — снятие осады с города Орлеана, бывшего тогда временным местонахождением Карла VII. Распространившаяся в народе и в войсках слава деревенской девушки оказалась не по душе придворным кругам, которые решили от нее избавиться. Оставленная без помощи с маленьким отрядом, она попала в плен, и англичане, обвинив в колдовстве, сожгли ее на костре. Образ Жанны д’Арк пользуется популярностью в народных массах. Монархические и реакционные круги Франции всегда стремились использовать культ Жанны д’Арк для националистической агитации и борьбы с революционным движением.