— …Вдребезги, значит! В лепешку то есть. A pezzetti![46] Опаснее всего первые минуты, когда только подниматься начинаешь. Там, как в храме, на исповеди. Только не спрашивают, а сразу в лоб: «Peccaminoso!» Грешен! И — бум!
Никола Ларуссо взмахнул крепкими ладонями, вперед подался:
— Ведь чего, синьоры, детишки эти погибли, из-за которых путь к пещере взорвали? Брат и сестра, помещика здешнего наследники? Детишки-то они детишки, только дури уже набраться успели. Не по-родственному общались, уж извините. Spudorato, perdona loro, Madonna!
При этом бравый сержант поглядел отчего-то на Уолтера. Нахмурился, усы подправил.
— На земле, понятно, им бы жизни не было. Incesto vergognoso! Не одна церковь, даже если у турок, не обвенчает. Вот и решили на небо податься.
— И это все? Какая, право, скука! — перебил Антонио Строцци. — Вы, сержант, напомнили мне нашего приходского священника. Я надеялся услышать хоть что-то толковое, не из воскресной проповеди.
— Но синьор! — огорчился усач. — Не я же это все придумал, это наука. Ученым виднее, чего в книжки вписывать. А насчет священников как раз все наоборот.
Покосился на пещеру, двинул небритым подбородком.
— Не одобряли. Упомянешь — церковное покаяние, а упорствовать станешь — суд. La Santa Inquisizione!
Грузно поднялся, поглядел в сторону близкого обрыва.
— История случилась. Вот прямо здесь. Парень в соседнем городке жил, в Эдоло. Поэт, стихами, значит, грешил. Но человек хороший был, честный, церковь не забывал. Не утерпел однажды, написал поэму про Filo di Luna. Там все правильно, и про грешников, и про прочее, но священнику местному не понравилось. Oscurantista! Он народ подговорил, и парня целой толпой сюда притащили как раз в полнолуние. У обрыва поставили, прямо в эти искры, и в спину — лети, мол!
— Полетел? — равнодушно осведомился Строцци.
— Упал он, синьор, — вздохнул усач. — Но не разбился, даже без синяков обошлось. Потом спросили, а он сказал, что падал медленно. Будто бы в воду его кинули. А все оттого, что без вины покарать хотели.
— …И без оформленного по всем правилам приговора.
Антонио Строцци пружинисто встал.
— Filo di Luna! Прошу взглянуть!..
«Уже?» поразился Уолтер.
Ладонь Анны на его плече дрогнула.
Вначале ничего не увидел. Все, как и было: площадка, привычная красная метель, черный зев пещеры… Разве что кружение искр стало гуще, точки-огоньки уже не разлетались, теряясь в пространстве, а словно жались другу к другу, образуя неровный, клубящийся сгусток. Среди красного мелькнул золотой огонек. Погас, появился снова… Еще один, еще…
— Там!
Рука девушки указала куда-то в небо. Уолтер повернулся, поймал взглядом серебристый лунный огонь. Белый диск, черное небо, еле заметные огоньки-звезды, красные искры, исчезающие в темной бездне… Все? Не все! Тонкая серебристая нить — паутинка между звезд. Еле заметная в лучах ночного светила, она спускалась вниз, постепенно становясь похожей на небрежно брошенную поперек небесного простора ленту, тоже серебряную, тонкую, с острыми краями. Возле площадки, в самой красной гуще, лента-нить исчезала, распадаясь на еле заметные огоньки.
Дорога в Небо была тесна.
— Отсюда не заметно, но из долины то, что мы сейчас видим, действительно напоминает прожекторный луч, — негромко пояснил Строцци. — Возле пещеры — красный, потом чуть светлее, и, наконец, белый, в цвет Луны. Здесь, где мы стоим, безопасно, это уже проверили. А вот что будет в самой гуще, где золотые огоньки, не знаю.
— Рискнете? — улыбнулась Анна.
— Рискну!
Бывший чемпион сбросил куртку, надвинул поглубже кепи.
— Слушай команду!..
Резко обернулся, окинул взглядом каменный простор:
— Сержант Ларуссо! Сидеть возле входа в пещеру, голоса не подавать, ни во что не вмешиваться!..
— Синьор! — воззвал усач. — Неужели не доверяете? Non farmi male, io sono un uomo onesto!
— Lasciare le chiacchiere! Atto!..[47] Синьора Фогель, вы страхуете. Вмешиваетесь только в случае реальной опасности, допустим, если попытаюсь шагнуть вниз. Не раньше. Надеюсь на вас!
Девушка молча кивнула.
— Вы, мистер Перри, ей помогаете. Никакой личной инициативы, ясно? Ну, где тут ярче всего?
Вошел прямо в красный огонь, покрутил головой.
— Там!
Шаг, другой, третий… Остановился невдалеке от края, где из красного марева всплывали яркие золотистые огоньки. Вскинул вверх сжатую в кулак руку.
— Avanti, Italia!
Уолтер завистливо вздохнул. Он и сам так, конечно, сможет, не побоится. Однако не он, героический Капитан Астероид, сюда всех позвал — его позвали.