– Элистер, ты что, взаправду девственник? – спросил Лумис.
– Какое это имеет значение? – возмутился Кромптон.
– Я так и думал, – с грустью сказал Лумис. – Пожалуй, придется просветить тебя насчет секса. Это действительно, как ты только что сказал, вещь великолепная, высокодуховная. Но кое-что ты упустил из виду.
– Что?
– А то, что секс – это еще и развлечение. Ты хоть раз в жизни развлекался по-настоящему?
– Я только мечтал об этом, – с тоской в голосе признался Кромптон.
– Так к черту мечтания! Дай мне на время контроль над телом. Развлечения – это моя стихия! Ты заметил, какая блондиночка сидела напротив, когда мы завтракали? Или сначала поищем кого-нибудь еще?
– То, на что ты намекаешь, просто исключено! – заорал Кромптон.
– Но Эл, ради моего здоровья и спокойствия духа…
– Хватит об этом, – сказал Кромптон. – Это мое тело, не правда ли? Я постараюсь утешить тебя как-нибудь иначе, но о сексе забудь.
Лумис больше не выступал, и Кромптон решил, что с этой деликатной темой покончено. Но очень скоро, когда они обедали в главном ресторане корабля, его заблуждение развеялось.
– Не ешь креветок, – сказал Лумис, когда подали закуску.
– Почему? Ты же любишь креветки. Мы оба их любим.
– Не важно. Мы не будем их есть.
– Но почему?
– Потому что они трейф.
– Не понял?
– Трейф – это еврейское слово, означающее нечистую пищу, евреям ее есть не полагается.
– Но Эдгар, ты же не еврей.
– Я только что обратился.
– Что? Что ты сказал?
– Я только что стал иудеем. К тому же ортодоксальным – не каким-нибудь современным неряшливым обрезком, благодарю покорно!
– Эдгар, это просто смешно! Невероятно! Не можешь же ты вот так, с бухты-барахты стать евреем?
– Почему нет? Или ты думаешь, что я не способен на религиозное откровение?
– Ничего более безумного в жизни не слыхал! Черт возьми, зачем тебе все это? – спросил Кромптон.
– Чтобы сделать тебе подлянку, или цорес, как говаривали мои предки по новообретенной религии. Боюсь, что вся эта еда нам не подходит.
– Почему?
– Это же не кошерная пища.[22] Давай позовем стюарда и поговорим с ним. У них должны быть блюда, пригодные для верующих иудеев.
– Не стану я никого звать из-за твоего дурацкого богохульного заскока! Абсурд какой-то!
– Конечно, для такого гоя,[23] как ты, это всего лишь абсурд. Слушай, как ты думаешь, на этой посудине есть шул?[24] Если я буду соблюдать диету согласно нашим законам, помолиться ведь тоже не помешает, а? И я хочу узнать у капитана, есть ли на корабле мои земляки-единоверцы: может, наберется миньян,[25] а нет – так хотя бы сыграем в бридж.
– Мы ни с кем не будем говорить! Я в этом не участвую!
– Ты запрещаешь мне исповедовать мою веру?
– Я не позволю тебе делать из меня дурака и издеваться над религией!
– Значит, ты вдруг стал высшим судьей в вопросах религии? – сказал Лумис. – Теперь, Кромптон, я знаю, кто ты такой, ты – неотесанный казак! Ой, за что мне этот мазел[26] – надо же было попасть в башку такого фанатика! Кстати, ты не будешь оскорблен в лучших чувствах, если я возьму Библию в судовой библиотеке и почитаю ее про себя? Я займусь этим в каюте, чтобы не поставить тебя в неловкое положение.
– Лумис, хватит играть у меня на нервах! На меня уже и так люди смотрят. – Диалог Лумиса и Кромптона проходил неслышно, само собой разумеется, но на лице Кромптона, особенно в глазах, отражались возникавшие во время разговора эмоции, и в самый разгар беседы лицо его дергалось, словно счетчик спидометра. – Давай спокойно закончим обед, а потом обсудим, хм… все сразу.
– Что значит все сразу?
– Только то, что я сказал.
– Кромптон, уж не хочешь ли ты отлучить меня от вновь обретенной религии?
– Ни в коем случае. Я просто считаю, что мы можем прийти к согласию… хм… по всем вопросам. Давай есть суп.
– А что за суп?
– Куриный бульон с ячменным отваром. Ну попробуй хотя бы.
– Ладно, только бисел.[27] Но если ты думаешь, что это значит, что…
– Потом, потом потолкуем, – сказал Кромптон. – А теперь, пожалуйста, ешь суп.
Дальше обед проходил спокойно, только при переменах блюд Лумис неустанно поминал свою еврейскую маму. Покончив с обедом, Кромптон расслабился, задремал и в рассеянности упустил контроль над телом.
Лумис ловко воспользовался случаем и тотчас вступил в разговор со смешливой рыжеволосой дамой за соседним столиком. Она оказалась женой дизайнера по шлюзам с планеты Дрюиль V, а на Йиггу летела к родителям отдохнуть. Звали ее Алиса-Джун Нети. Небольшого роста, очень живая, с сияющими глазами и стройной, но округлой фигуркой, она тоже скучала в этом долгом космическом путешествии.
25
Число, количество