— Как это хорошо, что вы изволили приехать,— произнес он сладким голоском.
Через какую-нибудь секунду после того, как машина с гербом Хризантемы остановилась у подъезда, подъехал автомобиль Мунэмити. Он не сразу вышел из машины и наблюдал в окно церемонию встречи. Старая дама приходилась кузиной князю, но ведь если разобраться, то и сам Мунэмити, к сожалению, состоит с ней в родстве!
Когда он услышал певучую, изысканную речь князя, его узкое бледное лицо брезгливо сморщилось, широкий рот искривился в презрительной улыбке, и у него вырвался сдавленный горький смешок.
— Шут!
Мунэмити не произнес этого слова вслух, но если бы кто-нибудь следил за движением его губ, то понял бы, что он сказал.
В молодости Мунэмити с большим сочувствием относился к династии Токугава, и особенно к последнему сёгуну — Ёсинобу. В течение трехсот лет представители этой династии были фактическими правителями Японии. Полная опасностей и страданий роль, которую они сыграли в фатально неизбежном преобразовании Японии, начавшемся с момента появления черного корабля на рейде Синагава 99, в конечном счете, с позиций современности, заслуживала признания. Дед Мунэмити пал жертвой этой исторической миссии, и потому Мунэмити не мог к ней безразлично относиться. Его деда убили как изменника. Но если бы Ёсинобу не сдался на милость победителя, если бы он не выражал покорность и смирение, живя в своем укромном уголке в Сидзуока, если бы он не примирился с врагами, отнявшими у него могущество, власть, богатство, которыми род его пользовался целых три столетия, то и он бы, наверно, умер с клеймом предателя на лбу100. Ёсинобу можно считать такой же несчастной жертвой, принесенной на алтарь истории, как и его деда. К тому же политические заслуги деда хоть и с запозданием, но были оценены, и в середине эры Мэйдзи ему был воздвигнут в его бывшем уделе памятник — бронзовая статуя. А со злосчастным Ёсинобу, отстраненным от политики и обреченным на безделье сёгуном, обращались словно с каким-нибудь захудалым даймё 101. И это унижение бывшего властителя страны вызывало у юного Мунэмити негодование. Однако вскоре он разочаровался в Есинобу. Благодаря посредничеству Кацу Ава102 затворничество бывшего сёгуна в Сидзуока окончилось и он был принят императором.
Сёгун, вчерашний могущественный владыка страны, сегодня заискивает перед двором и добивается монаршей милости? Этого Мунэмити не мог ни понять, ни простить. Как раз в это время Мунэмити. (по окончании школы пэров он из-за слабости здоровья не пошел в университет) увлекался изучением истории, и в особенности того периода, который был неразрывно связан с именем его деда.
Мунэмити возмущало, что сёгун решил идти на поклон к императору. Крикливые сообщения в газетах об этом событии вызывали у него отвращение. Ему претило, что бывший сёгун готов ценой нового унижения избавиться от опалы. По-видимому, Кацу Ава решил на этот раз окончательно примирить Есинобу с императорским двором. Высшим проявлением политической ловкости Кацу Ава явилась сдача крепости сёгуна — его замка в Эдо. Правда, гнев сторонников сёгуната, называвших тогда Кацу изменником, предавшим бакуфу сацумско-тёсюской шайке, был понятен и вызывал сочувствие, но решение его о капитуляции было, несомненно, решением смелым и мудрым. Однако выходило, что он побежденного однажды второй раз отдавал в руки победителя.
Поражение сёгуна было явлением исторически неизбежным и не унижало его как личность. Побежденный есть побежденный, и в том, что он, смирившись, уединился в Сидзуока, ничего позорного не было. Но после всего этого явиться снова с повинной к императору — это уже была такая беспринципность, с которой гордость Мунэмити примириться не могла. Кацу Ава он не выносил. Ему была неприятна внешность этого политического ловкача с лицом приказчика из торговых рядов. Пусть он и не предал ба-куфу, как в гневе утверждали сторонники последнего, но, несомненно, сумел сманеврировать с большой выгодой для себя. Впрочем, сманеврировали все. Смерть деда перевела стрелки на путях истории. Режим бакуфу двигался к неминуемому крушению. На смену ему шла Реставрация.
Страна вступала на новый путь развития. И в этот поворотный момент японской истории сумели сманеврировать все — и друзья, и недруги, и сацумско-тёсюская шайка, и рьяные поборники сёгуната, и даже сам дом Токугава, и даже императорский дом...
99
В 1853 г. четыре американских военных корабля под командой Перри прибыли в Урага. Американцы потребовали от сёгуна заключения торгового договора. В 1854 г. Перри снова прибыл в Японию (корабль его стал на рейде Синогава) и, угрожая войной, заставил сёгуна подписать неравноправный договор. В связи с подписанием договора усилились антисёгунские выступления, форсировавшие развитие буржуазной революции, которая в 1868 г. привела к свержению сёгуната.
100
После официального провозглашения ликвидации сёгуната в декабре 1867 г. сёгун был вынужден вывести свои войска из императорской столицы Киото. Однако вскоре он двинул их против Киото, намереваясь вернуть себе власть. В январе 1868 г. войска его были разбиты и он бежал в свой укрепленный дворец в Эдо (Токио). В апреле императорская армия заняла Эдо и сёгун был отправлен в ссылку. Сторонники сёгуната продолжали борьбу, но сам сёгун участия в ней не принимал. После отбытия ссылки в Мито он был поселен в своем родовом замке в Сидзуока. Впоследствии император даровал Есинобу титул князя.
102
Кацу Ава, (1822—1899) граф, был министром правительства Токугава. Во время революции 1868 г. выступил посредником между сёгуном и императором. Провел капитуляцию укрепленного дворца сёгуна в Эдо (Токио) и добился сохранения жизни сёгуну. Став одним из приближенных императора, занимал видные посты.