Тут же она рассказала Тацуэ и о своем опасении: как бы из-за упрямства сомэйского чудака опять не возник вопрос о чистоте крови бедняжки Марико! Но госпожа Ато успокоила ее на сей счет. Она уверяет, что хоть сомэйский старик и слывет закоренелым гордецом, но в таких вопросах он даже менее придирчив, чем его брат Хидэмити.
— Возможно, это и так. Ведь сам-то он поступает, как Ему нравится,— заметила Тацуэ.
Всякий раз, как речь заходила о госпоже Ато, ей вспоминался Сёдзо, словно между двумя этими именами существовала тесная связь. Помолчав, она спросила:—Ну а Марико знает о новом женихе?
— Нет, Речь о нем зашла уже после того, как я сюда приехала. На этот раз я решила сначала узнать мнение Масуи. А Марико сейчас в Токио.
— Вот как! А я и не знала.
— Учительница английского языка, с которой Марико, окончив колледж, стала заниматься для практики, неожиданно покидает Японию,— начала объяснять Мацуко, обрадованная возможностью поболтать на новую тему.— Ведь Сейчас, например, жены сотрудников министерства иностранных дел все стали изучать немецкий разговорный язык. Преподавателей-англичан даже принимать у себя считается Неприличным. Но в какой-то мере это и Марико пойдет на пользу. Лучше, если она переключится на немецкий. В самом деле, ведь даже когда к нам приезжала делегация Гитлерюгенда 167...
Мацуко принялась рассказывать об этом событии, поставившем даже каруидзавских дам и девушек в затруднительное положение — ведь из них редко кто свободно говорит по-немецки. Описала, как импозантно выглядели в своей синей униформе эти прибывшие из далекой страны милые белокурые юноши и с каким замечательным аппетитом все они ели... Но в это время явилась горничная и доложила, что звонят по телефону из Токио. Тацуэ поднялась, бросив свое вязанье на стол, на котором стояла ваза с букетом осенних цветов. Комната, где был телефон, находилась далеко, но Тацуэ отсутствовала не более пяти минут. Все так же легко и плавно ступая на носках красных комнатных туфелек из мягкой кожи, она вернулась, села в кресло, стоявшее ближе к террасе, и, приняв прежнюю позу, снова взялась за вязанье. Но, подобно неуловимой метаморфозе, происходящей с цветами при малейшей перемене в воздухе, в Тацуэ произошла какая-то невидимая перемена В ней появилось что-то новое, чего не было несколько минут назад. Спицы дрожали в ее руках. Когда другая горничная принесла только что испеченное песочное печенье и, переставляя на боковой столик чайную посуду, уронила на пол серебряное ситечко, Тацуэ сделала ей замечание, а это она позволяла себе крайне редко. Однако Мацуко, отправляя в рот одну за другой вкусные лепешечки и уплетая свежую клубнику со взбитыми сливками, только похваливала искусную повариху, которую Тацуэ привела с собою из отцовского дома. По части пирожных и всяких лакомств она, по мнению Мацуко, заткнула бы за пояс любого кондитера. Отложив наконец вилочку для фруктов, Мацуко начала собираться.
— Прости, что убегаю прямо из-за стола, но мне еще нужно заехать к госпоже Ато,— сказала она, поднимаясь с кресла.
Лужайка перед домом была освещена лучами заходящего солнца. Тени от стволов высоких лиственниц лежали на ней косым рядом черных полос. Со стороны перестраиваемой дачи доносился неугомонный стук молотков и визг пилы.
До разговора по телефону Тацуэ думала предложить гостье остаться ужинать — повариха приготовила форель, которую Мацуко очень любила. Но теперь Тацуэ промолчала. Обычно она, прощаясь с Мацуко, выходила на крыльцо и махала оттуда рукой, а на этот раз проводила ее до самого автомобиля, стоявшего у ворот. Возможно, этой чести она удостоила гостью в знак благодарности: ведь Мацуко, передав Тацуэ разговор с ее матерью, встревоженной тем, что ремонт дачи удерживает Кунихико вдали от Каруидзава, со свойственной ей беззаботностью и благодушием на этом успокоилась, больше не стала совать свой нос в чужие дела и выпытывать, кто и по поводу чего позвонил Тацуэ из Токио.
А звонил Кунихико.
Проводив госпожу Масуи, Тацуэ хотела наведаться на свою дачу — посмотреть, как подвигается ремонт, но не пошла и вернулась в дом. Приказав горничной не будить ее, если даже явится кто-нибудь из гостей, она поднялась на второй этаж, в спальню. Внезапно она почувствовала себя утомленной и обессиленной. Но она не думала, что причиной этому был разговор по телефону.
167
Гитлерюгенд — название фашистского союза молодежи, существовавшего в гитлеровской Германии.