— Что ты смотришь на меня так? Боишься, что я тебя напою пьяным и Марико рассердится? Не беспокойся. От одной-двух бутылок пива ничего не случится. А что, если все-таки выпить сакэ? У тебя ведь наверняка есть погребок. Лучше бы сакэ.
— Ну, ну, ты уж разошелся!
Сёдзо наконец встал и вышел. На кухне, которая была сразу за передней, послышался скрип открываемой дверцы, Сёдзо возвратился, неся в одной руке граненую бутылку с виски, а в другой — круглый поднос.
— Ну, брат, имея такие запасы, давно бы пора их подать на стол. А какая закуска? Сушеная икра? Замечательно! Изумительно!—восторгался Кидзу, заглядывая в стоявшую рядом с рюмками мисочку, в которой рядками были уложены продолговатые темные ломтики.— Под такую закуску недурно было бы и рюмочку горяченького сакэ.
— За ужином получишь, сколько хочешь.
— Ты смеешься! В четыре тридцать я отбываю. У меня билет на завтрашний самолет. К тому же с шофером, который меня привез, я договорился, что он заедет за мной в четыре. Ждать мне некогда.
-— Что ж ты раньше не сказал?
Радуясь, что друг его при всей своей занятости выбрал, однако, время и приехал навестить его в такую глушь, Сёдзо выражал свое недовольство самым ворчливым тоном. Но, едва пригубив стакан, он поставил его:
— Пей пока один, а я сейчас сбегаю за Марико. Это в двух шагах. Ее можно в любую минуту позвать.
— Оставь, оставь!
Как все любители выпить, Кидзу, раздувая ноздри, осушил рюмку залпом, вид у него был при этом весьма серьезный, даже огорченный.
— Оставь,— повторил он,— Если Марико до моего отъезда вернется, я удостоюсь чести ее видеть, а пока давай выпьем вдвоем. Когда-то еще вновь придется свидеться!
— Да, но, к сожалению, на закуску только икра.
— Понятно. Ведь Марико-сан вряд ли умеет что-либо приличное приготовить. А почему, собственно, вы не держите служанки?
— Служанку теперь не найдешь. Шестидесятилетние старухи и те, повязав голову платками с хиномару 186, работают на военных заводах.
— И все-таки! Впрочем, у тебя ведь всегда была эта тенденция. Потребительской стоимости вещей не знаешь. И не умеешь пользоваться своими возможностями. Вот если бы Кидзу стал зятем Рэйдзо Масуи! Эх, и завернул бы я дела! В одном только городе Синьцзине сколько предприятий у Масуи в кулаке: «Японо-маньчжурское промышленное общество», «Акционерное общество развития промышленности», «Компания жировой промышленности»... И как все они в гору прут! И ведь Масуи отец твоей жены! А ты...
— Да вовсе он не отец.
— Ну, не отец, так дядя. Какая разница?
— Оставь это, Кидзу! — резким тоном сказал Сёдзо, неприязненно глядя на друга.— Запомни раз и навсегда: я женился на Марико, а не на деньгах и предприятиях Масуи. Живем мы сейчас, не пользуясь его помощью. Поэтому я своего брака не стыжусь. Кроме того, признавая, что у этого человека есть свои положительные качества, я ни особого уважения, ни любви к нему не питаю. Скорее даже, отношусь к нему недружелюбно и ничего не могу с собой поделать. Полагаю, что мое отношение к нему не изменится. Если он тебе нужен, можешь его взять себе.
— Ох, какой поток негодования!—громко рассмеялся Кидзу.— Сейчас пойду ко дну!—и замахал руками, словно барахтался в воде.
Смуглое лицо Кидзу не раскраснелось от крепкого виски, которое он пил на голодный желудок, только мочки ушей стали алого цвета и резко выделялись, как сделанные мазками блики на картинах западных художников. Сёдзу не выпил и половины того, что Кидзу; тем не менее язык у него развязался, и он наговорил лишнего. Досадуя на свою болтливость, несвойственную ему в трезвом виде, он горько усмехнулся, налил Кидзу еще рюмку и предложил прекратить этот неинтересный разговор, а лучше рассказать о себе. Затронуть эту тему, которую он до сих пор обходил с осторожностью, как обходят грязную лужу, тоже помогло ему виски.
— Ты все работаешь в журнале? Что ж ты мне ни разу его не показал?
Прежде чем ответить, Кидзу осушил налитую Сёдзо рюмку и молча сам наполнил ее вновь. Однако он не стал сразу пить, а угрюмо уставился на янтарную жидкость.
— Ты помнишь, что я провозгласил, когда мы ели с тобой в Симоносэки фугу и прощались? Я готов воровать, грабить, убивать — лишь бы дело было стоящее. Незачем, надеюсь, объяснять, что речь шла о деньгах. Короче, тогда я хотел сказать: хочу добыть денег и в выборе средств колебаться не стану. С тех пор я строго следую этому решению. Журнал для меня только вывеска.
— Значит...
— Ладно, помолчи,— не дал ему договорить Кидзу. Глаза у него заблестели. Он сделал рукой такой жест, будто отмахивался от дыма сигареты, которую закурил Сёдзо, и продолжал:—Вообще-то по сравнению с теми многообразными делами, которые творятся сейчас в Маньчжурии, разговор о прибылях твоего тестя, пожалуй, действительно неинтересен.— Сказав это, Кидзу вдруг спросил Сёдзо: — Слушай, а каковы перспективы войны с американцами?
186
Хиномару — красный круг (на белом фоне), государственная эмблема Японии.
* Синьцзин — ныне г. Чанчунь, был столицей марионеточного государства Маньчжоуго.