— Все это, может быть, и верно,— возразил Канно,— но нынешняя Россия — это не Россия времен Гото. Россия за эти годы шла вперед, а Япония пятилась назад и сумела оттолкнуть от себя нынешнюю Россию. Допустим даже,— засмеялся Канно,— что император назначит твоего коллегу премьером. Ведь новому сановнику пришлось бы прямо из императорского дворца поехать на поклон к Араки 31. Так что вряд ли он сумел бы проводить свою политику. Если даже исходить из того, что было опубликовано в печати, недавнее убийство начальника департамента военного министерства — это серьезная репетиция! Удивляюсь, как может твой коллега игнорировать подобные факты.
— У него на этот счет свой взгляд. Среди офицерской молодежи, входящей в группу Обновления, преобладают выходцы из небогатых семей и даже сыновья бедных крестьян. Они составляют левое крыло этой группы и настроены главным образом против засилья дзайбацу. Мой коллега считает, что в общем-то они смотрят влево, а вправо только косят. Нужен лишь искусный окулист, небольшая операция — и от косоглазия они избавятся.
— Значит, он сторонник хирургического вмешательства?
— Да. Он человек решительный и, кстати сказать, не дурак выпить.
— Ты выпиваешь с ним?
— Бывает. Приглашает он меня частенько, но я лишь изредка составляю ему компанию. Интересный человек. С задатками вождя. Фамилия его Сугита. Окончил экономический факультет в Киото. Это один из тех, кого бурей расшвыряло в разные стороны в период репрессий против вновь организованной компартии 32. Так что для нас он вроде старшего товарища. Ведь наша братия всегда рассматривала себя как попутчиков компартии. Ох уж эти мне попутчики!—горько улыбнулся Кидзу и, иронически щурясь, откинулся на спинку шезлонга.
Но Канно строго взглянул на него и холодно спросил: — Чтобы часто пить, нужны деньги. Где он их берет? — Это меня не интересует.
Кидзу сказал правду. Посещая со своим коллегой злачные места и выпивая с ним, он и в самом деле не- задавался вопросом, откуда у его коллеги берутся деньги, а лишь завидовал, что Сугита так широко и свободно их тратит. Однако от пристального взгляда приятеля Кидзу стало не по себе, и он осекся. Черт его дернул так развязно ответить. Не выдал ли он себя? Ведь, с точки зрения Канно, ему не следовало так снисходительно относиться к сомнительным источникам дохода. Чего доброго, Канно заподозрит что-то неладное, начнет присматриваться и поймет, как переменился его друг за последнее время. А этого Кидзу не хотел.
Сёдзо достал еще одну сигарету, постучал одним концом о край стола и закурил. Кидзу был недалек от истины. Канно действительно почувствовал, что за несколько месяцев, которые они не виделись, в его товарище произошла перемена и он теперь не похож на прежнего Кидзу. Появились у него новые жесты, новое выражение лица, и чувствовалось, что он чего-то не договаривает, совсем другой человек. Это не располагало к излишней откровенности. Сёдзо решил не допытываться, но все же твердо сказал:
— Операцию следует поручить настоящему окулисту. Кстати, а какой именно Китай господин Сугита намерен вовлечь в тройственный союз? Гоминдановский или коммунистический? Ведь они оба входят в единый антияпонский фронт и сейчас начинают как будто активно сотрудничать друг с другом. Если одной из сторон тройственного союза должна быть Россия, вопрос этот становится очень серьезным.
— Это верно, трудности тут, несомненно, будут,— ответил Кидзу и, внезапно приподнявшись в шезлонге и вытянув вперед шею, быстро спросил: — А что стало с тем парнем — Хуаном?
— Не знаю, наверное, возвратился в Китай.
— Уже сколько лет о нем ни слуху ни духу. А помнишь, ведь это он первый познакомил нас с историей китайских коммунистов.
— Поэтому ты сейчас о нем и вспомнил?
На сходках тайной студенческой организации RS, в которых Сёдзо участвовал с первых дней поступления в университет, присутствовал и учившийся в Японии студент-китаец Хуан.
Он говорил, что японский народ держат в заблуждении относительно Китая, и прежде всего по коренному вопросу— о том, что в Китае существуют два правительства, ибо теперь есть два Китая — гоминдановский и коммунистический и каждый из них имеет свое правительство. Но от народных масс Японии это тщательно скрывают. От Хуана они впервые услышали такие имена, как Мао Цзэ-дун, Чжоу Энь-лай, Чжу Дэ, которые были под строжайшим запретом и о которых ни разу не обмолвилась ни одна японская газета.
31
Генерал Араки—лидер реакционной военщины тех лет, идеолог агрессивной политики и превентивной войны против СССР; о 1934 г. был военным министром Японии.
32
В марте 1924 г. в Японской компартии временно захватившие руководство ликвидаторские элементы во главе с Ямакава приняли решение о роспуске партии. В декабре 1926 г. состоялся партийный съезд, на котором партия была воссоздана. Здесь речь идет о периоде 1928—1930 гг., когда на партию были обрушены жесточайшие полицейские репрессии.