От него же они впервые узнали о событии, которое потрясло их воображение,— в невиданном в истории героическом переходе народа с юга на северо-запад страны. В этом переходе участвовали десятки тысяч мирных граждан всех возрастов, даже глубокие старики и малолетние, дети; за год с небольшим люди прошли пешком около десяти тысяч километров. Оставив свою опорную базу на юге провинции Фуцзян, крупные соединения китайской Красной армии выступили в поход. Вместе с ними устремились многие тысячи мужчин и женщин, стариков и детей. Прорвав окружение гоминдановских войск, они лавиной двинулись на северо-запад. С упорными боями они продвигались вперед. Чтобы миновать укрепления и огневые точки противника и спасаться от воздушных бомбардировок, им приходилось все время избирать труднейшие обходные пути. Они перебрались в верховье реки Янцзы, чуть не ползком перевалили через горы Тай-сюэшань и, пройдя вдоль тибетской границы, сосредоточились наконец в опорной базе на стыке провинций Шэньси и Ганьсу.
От Хуана студенты узнали также, что территория контролируемая этими силами, не уступает по площади всей Японии, а ее население составляет свыше ста миллионов человек.
— Рассказы Хуана и в самом деле явились для нас полным откровением,— заметил Сёдзо.— А нынешнее сотрудничество гоминдана с китайской компартией! Пусть даже это акт временный, но он очень знаменателен, и многим не мешало бы над этим задуматься. Не так ли?
-— Да... Они, очевидно, более дальновидны, чем нынешние японские политики. Они стоят на почве фактов и no-i ступают сообразно требованиям действительности. Вообще китайцы в большей степени реалисты, чем японцы,— это, пожалуй, одна из их национальных особенностей. Взять хотя бы того же Хуана...
Напомнив, каким блестящим полемистом был молодой Хуан и как он в своих пламенных речах, сопровождавшихся выразительными жестами, не оставлял камня на камне от иллюзорных утверждений так называемых японских китаефилов, Кидзу сказал:
— А знаешь, ведь Хуана по нашим масштабам можно считать довольно крупным помещиком. Как-то раз мы с ним разговорились, возвращаясь с собрания, и он рассказал мне, что его семья где-то под Кантоном владеет небольшим участком земли. Я спросил, каким же именно, и он ответил: «Да каких-нибудь шестьсот тёбу (Тёбу (или тё) =0,9917 га.)». Я опешил. «Ну а каких размеров еще бывают земельные владения в Китае?» — спросил я немного погодя. Оказывается, у средних помещиков — по две-три тысячи, а у крупных — по десять тысяч тёбу и больше. Да, это совсем не то, что у нас.
«И наряду с этим — миллионы безземельных крестьян,— подумал Сёдзо про себя.— Подобно черным тучам саранчи, огромные толпы бедняков передвигаются с места на место в поисках пропитания. Поэтому конфискация помещичьей земли и распределение ее между крестьянами — первое мероприятие, которое китайское коммунистическое правительство проводит в освобождаемых районах». И ему вспомнился разговор с Таруми, происходивший месяца три назад. Таруми был тогда в прекрасном расположении духа и разглагольствовал, повторяя свои парламентские выступления и упиваясь собственным красноречием.
— Есть люди, которые по-своему толкуют различие в масштабах собственности, существующее в разных странах,— сказал Канно вслух.— Они не хотят признавать, что черт большой или маленький все равно черт!—И тут он сообщил Кидзу высказывания Таруми на сей счет. «Послушать такого знатока — получается, что и земельная теснота Японии, где владелец двадцати-тридцати гектаров земли — это уже солидный помещик, и скудость наших естественных ресурсов — чуть ли не благо для японского народа. Из этого они делают далеко идущие выводы. Логика у них простая. Какие-де могут быть разговоры о господстве буржуазии и помещиков в Японии? Пустая болтовня, подражание загранице! Есть ли у нас капиталисты? Есть. Но их ведь всего два 33. А аристократов и вовсе один — тот, что живет за мостом Нидзюбаси34. Так стоит ли копья ломать и рассчитывать на какие-то серьезные волнения в стране? Вот как рассуждает Таруми,— говорил Сёдзо. Он сидел, заложив ногу на ногу, и потирал указательным пальцем подбородок.— А ведь аристократ этот столь крупный помещик и капиталист, что перед ним те двое — щенки. К тому же для японцев он то же самое, что римский папа для католиков.
33
Здесь автор, по-видимому, намекает на владельцев двух крупнейших концернов Японии — Мицуи и Мицубиси.