Желая перевести беседу в более спокойное русло, Инао заговорил с графом Эдзима о своем новом чайном сервизе. Сервиз этот, недавно приобретенный им у перекупщика, в свое время принадлежал той же семье, чьи театральные костюмы приобрел когда-то Мунэмити, брат графа.
— Мое счастье, что Удалившийся на покой не интересуется фарфором, а то бы мне этого сервиза не видать, как своих ушей.
— Да, для брата, кроме театра Но, ничего не суще- ствует.
— Его и сейчас каждую неделю навещает Мандзабуро? — почтительным тоном спросила его старшая невестка хозяина Аяко, называя имя лучшего современного актера в пьесах Но. Она и сама когда-то увлекалась этим искусством, брала уроки у прославленного Мандзабуро и поэтому с интересом включилась сейчас в разговор.
— Как будто навещает. Да только нам по-прежнему запрещено присутствовать на этих зрелищах.
— Странно. Своим-то, казалось бы, можно и разрез шить.
— Помилуйте, что вы! Тут для него нет ни своих, ни чужих, он ни для кого не делает исключения.
Мунэмити раз в месяц приглашал к себе Мандзабуро и под его руководством на домашней сцене упражнялся в исполнении лучших вокальных и танцевальных партий из пьес Но. Он облачался в театральные костюмы, и действие разыгрывалось по всем сценическим правилам, так что это были скорее не уроки, а настоящие театральные представления. Однако ни один зритель на них не допускался. Иногда Мунэмити выражал желание посмотреть какую-нибудь свою любимую вещь в исполнении Мандзабуро. Тогда театральный костюм надевал знаменитый актер, и хозяин наслаждался его блестящей игрой. Но и при этом единственным зрителем был он сам»
— Насколько мне известно,— заметил Инао,— Удалившийся на покой считает себя мастером не меньшим, чем Мандзабуро. Занятия с артистом нужны ему, пожалуй, только для того, чтобы иметь возможность поучать того. Их отношения напоминают мне дружбу Тайко и Рикю Сэна 67.
Эдзима понравилось ироническое сравнение старика Инао, который и в данном случае проявил себя как знаток истории чайной церемонии. Покручивая пухлыми холеными пальцами кончики своих длинных седых усов, он рассмеялся.
— Так или иначе, но людям всегда хочется увидеть то, что им запрещено,— запретный плод сладок. Вот мы однажды и решили нагрянуть к нему. Казалось бы, что тут особенного? Пришли свои, но брат тут же откланялся и ушел. Если он в чем-нибудь упорствует, его не переборешь.
— Ни дать ни взять генерал Камада,— вставил Таруми.— Как вы считаете, господин Масуи, один другому, пожалуй, не уступит, а?
— Если бы мой тесть упрямился только в таких делах, как театральные пьесы или чайная церемония, это бы меня мало тревожило,— буркнул Масуи.
Тацуэ заметила, что в последнее время в обществе все чаще упоминалось имя генерала Камада. Вот и сегодня разговор почти все время вертелся вокруг него. Пять-шесть лет назад этому старому генералу, слывшему невероятным упрямцем, дали отставку. Его считали уже ни на что не пригодным, как старое дырявое ведро в чулане. В русско-японской кампании он потерял правую руку и стал, так сказать, инвалидом войны. Тем не менее старик продолжал пользоваться большим влиянием в военных кругах, связанных с сацумской кликой 68.
67
Тайко — прозвище Тоётоми Хидэёси (1536—1598), японский полководец, фактический правитель феодальной Японии в 80—-90-е годы XVI в. Рикю Сэн — знаменитый мастер чайной церемонии, находившийся на службе у Хидэёси.
68
Сацума — один из крупнейших кланов феодальной Японии, игравший важную роль в политической жизни страны как до, так и после буржуазной революции 1867—1868 гг. Сацумские дворяне после революции заняли видные посты в государстве. «Сацумская клика» — клика реакционеров, в частности реакционной военщины.