— А шляхта? Чем она хуже? Тоже приобщилась к торговле. Да что там говорить, если друг короля сам Антоний Тизенгауз создал поселение, где изготавливают всё, начиная с булавок и кончая каретами и всякими там кружевами, А князья Чарторыские также не отстают: имеют где-то на Волыни фабрики сукна да всяких там шляп.
Костюшко хорошо помнил этого приближённого к королю человека — Антония Тизенгауза. Вступив на королевский престол, Станислав Август Понятовский понимал, что внести изменения в политическую и экономическую систему Польши и Великого княжества Литовского ему одному будет не по силам. Для этого ему нужно было объединить своих политических единомышленников и, главное, уничтожить liberium veto, дать возможность всем слоям населения страны равные права проявить себя в предпринимательстве, в торговле. Вот тогда молодой король и вспомнил про друга молодости Антония Тизенгауза. Как настойчиво и красочно расписывал тот молодому Понятовскому в Волчине свои планы по развитию экономической независимости Речи Посполитой!
Станислав Август Понятовский вызвал в Варшаву Антония Тизенгауза, который в то время уже занимал должность гродненского старосты. Король неожиданно для многих приближённых вдруг наделил его особыми полномочиями и выделил из государственного бюджета огромные средства. Эти деньги должны были пойти на развитие Гродно[28] и прилегающих к нему мелких городков, и Антоний Тизенгауз рьяно взялся за претворение в жизнь своей мечты. Он хотел создать экономически развитый регион страны, чтобы на его примере развивать всю экономику Речи Посполитой.
За десять лет бурной деятельности он основал в Гродно королевскую типографию, где печаталась «Gazeta Grodzienska», построил жилой и административный центр Городница, а центральной улице города дал странное название Роскошь. Кроме этого, Антоний Тизенгауз открыл музыкальную школу и основал театр, медицинскую академию, кадетский корпус, библиотеку и музей истории природы, заложил ботанический сад. Но на этом не закончились благие дела гродненского старосты. Используя деньги из королевской казны, предприниматель основал в Гродно и его окрестностях более десятка мануфактур, где под руководством иностранных специалистов работали тысячи людей и изготавливались сотни видов различных товаров.
Антоний Тизенгауз приглашал в город свой мечты известных всей Европе людей для того, чтобы они не только приехали погостить в Гродно, но и остались здесь жить и творить навсегда. Известный архитектор Жан-Эмануэль Жилибер принял приглашение Тизенгауза и на время переехал в Гродно, чтобы там подзаработать. Однако прибыв в этот небольшой, но уютный город, он был так очарован природой этого места, гостеприимством и радушием людей, а главное, объёмом хорошо оплачиваемой работы, что обосновался здесь на постоянное место жительства.
Жан-Жак Руссо также получил приглашение посетить город-мечту и, заинтригованный предложением, даже выехал в Гродно. Однако на пути следования по польским территориям на одном из постоялых дворов он был обманут и обворован каким-то поляком. Разгневанный таким коварством, великий мыслитель обиделся на всю Речь Посполитую, развернул на сто восемьдесят градусов свой экипаж и, к большой досаде Антония Тизенгауза, на подвластных тому землях больше не появился.
Но такая бурная деятельность Антония Тизенгауза не всем пришлась по душе. Нашлись «доброжелатели», которые наушничали королю, что его друг молодости просто является растратчиком государственных средств. Некоторые советники доказывали, что польза от небольших предприятий несоизмерима с теми деньгами, которые были выделены предпринимателю по настоянию Станислава Августа Понятовского. В конце концов, король пошёл на поводу «доброжелателей» и согласился, что пора разобраться со старым другом. В 1780 году ксёндз Коссаковский, прибыв из Варшавы с полком улан, силой заставил гродненский трибунал принять решение о виновности Антония Тизенгауза в растрате. Но этим дело не закончилось: в 1783 году специальная комиссия провела следствие и вынесла вердикт, обязав Антония Тизенгауза вернуть казне 1 800 000 злотых. Это был абсолютный провал всех его проектов и полное банкротство!
Правда, Гродненский сейм 1784 года «сжалился» над бедным горе-предпринимателем и, не без закулисного участия короля, снял с него финансовый долг и даже предоставил ему пенсию. Но было уже поздно: из-за всех переживаний и нервных срывов Антоний Тизенгауз серьёзно заболел, а вся созданная им промышленность и мануфактуры в большей части пришли в упадок или совсем разорились.