Генералу Ильгестрему повезло этим утром остаться в живых: через весь город, заполненный вооружёнными людьми, графиня Залусская вывезла его в костюме польского шляхтича в безопасное место. Однако генерал успел увидеть в этот предрассветный час весь масштаб поражения русского войска и ненависть, с которой поляки убивали русских солдат и офицеров. По отступающим русским стреляли с крыш домов и из окон, бросали сверху на них брёвна и всё, что могло бы причинить им вред. Из 8000 солдат русского варшавского гарнизона этой ночью было убито 2200 человек и взято в плен 260. Среди пленённых оказались и сочувствующие русским православные поляки. Остальным же, действуя небольшими отрядами, удалось прорваться и выйти из города, пробиваясь штыками сквозь толпы восставших варшавян. И это им удалось благодаря только тому, что восставшие также не имели между собой чёткого руководства по взаимодействию. Кроме этого, они больше не встречали активного сопротивления и организованной обороны со стороны русских и поэтому не преследовали их, упиваясь своей быстрой победой и нанесённым русским войскам поражением.
Когда же Ильгестрем понял, что только что избежал смерти или позорного плена, он повернулся к своей спасительнице и произнёс:
— Чем я могу отблагодарить вас за то, что сегодня вы сделали для меня?
— Дайте мне слово, что вы наконец женитесь на мне, генерал! — повернувшись к нему то ли серьёзно, то ли со смехом ответила спасительница[40]. Но увидев, как вытянулось от удивления лицо Ильгестрема, она озорно рассмеялась и больше ничего не сказала.
В сложном положении в эти тревожные дни находился польский король. Станислав Август Понятовский прекрасно понимал, что в эту ночь у него были шансы повторить судьбу французского короля Людовика XVI. В то же время он полагал, что шансы эти были не так велики. Лично зная Костюшко и его благородство, король с нетерпением ожидал прибытия главнокомандующего восстанием в столицу.
«Господи! Главное, чтобы он не опоздал! — с тревогой вспоминал он Костюшко, получая от своих приближённых новые тревожные известия о казнях и очередных жертвах варшавского восстания. Как это было похоже на то, что происходило ещё совсем недавно в Париже.
В ночь с 22 на 23 апреля в Вильно произошли события, схожие с варшавскими. Полковник Якуб Ясинский организовал заговор среди литовского войска и возглавил восстание в городе, к которому подключились тысячи его жителей. За одну ночь они обезоружили русский гарнизон, а утром начались аресты тех, кто выступал за союз с Россией. Генералу Арсентьеву, который был командующим гарнизоном, в отличие от генерала Ильгестрема, повезло меньше. У него не было отважной любовницы, которая могла бы его спасти, и во время организации сопротивления восставшим генерал Арсентьев был убит. Жертвой восстания в Вильно стал и гетман Симон Коссаковский, который возглавлял литовское войско в Вильно. Его, как изменника народа, повесили на рынке напротив гауптвахты в присутствии городских властей, солдат и горожан. По всему городу слышались лозунги Французской революции.
Но на разгроме русских гарнизонов в Варшаве и Вильно польские «якобинцы» не остановились. По их требованию революционное управление Варшавы рассмотрело дело польских панов, которые сочувствовали русскому правительству и имели с ним какие-то отношения. К тому же данные факты были подтверждены перепиской, которая была изъята из дома генерала Ильгестрема. Однако революционное управление отказалось применять против арестованных жёсткие меры без суда и следствия, чем вызвало гнев польских Робеспьеров и Маратов. Собрав возмущённую толпу, они повторили сценарий недавних парижских революционных событий и ворвались в здание тюрьмы. Вытащив свои жертвы на площадь города, рьяные революционеры из-за отсутствия гильотины просто повесили некоторых из них в присутствии горожан.
Сторонники жестоких мер в Вильно также не заставили себя долго ждать и провели в городе казни. Приверженцы террора Ясинский и ксёндз Мейер, возмутив горожан, стали Инициаторами смертного приговора для коронного гетмана Ожаровского, литовского гетмана Забелло, епископа Коссаковского и посла Гродненского сейма Анквича.
XIX
лавнокомандующий вооружёнными силами повстанцев Тадеуш Костюшко был вне себя от того, что ему только что сообщили. С одной стороны, восстание получало всенародный размах и поддержку, с другой — жестокость, с которой происходили эти события, напоминали ему казни аристократов во Франции.
40
После окончания войны 1794 года генерал Ильгестрем женился на графине Залусской, официально оформив отношения, которые и без этого были близкими.