Для Наполеона Бонапарта жизнь превратилась в сплошной спектакль, где он играл главную роль. В зависимости от ситуации он мог быть жёстким и вспыльчивым, мрачным и угрюмым, строгим и непреклонным. Но вот менялись декорации, и Наполеон представал перед «зрителями» человеком государственным, мог быть ласковым и дружелюбным, добросердечным и даже нежным среди своей семьи.
В Версале Бонапарт принимал поэтов и художников и сразу становился покровителем искусств, в Павии он встречался с физиологом Скарна, провёл приятную для обеих сторон беседу с физиком Вольтою, которого одарил подарками и осыпал почестями. Все, кто с ним общался, были в восторге от тех его лучших человеческих качеств, которые они находили и в себе. А Бонапарту просто нужна была эта сцена жизни, где он испытывал необходимость в том, чтобы его постоянно окружали люди-актёры. Нация, над которой он хотел властвовать как можно дольше, должна была видеть в нём не только защитника и воителя, но и человека, который смог бы стать покровителем её культуры и науки, способствовать развитию её умственных богатств.
В то же время Наполеон Бонапарт прекрасно понимал, что любой спектакль может закончиться, и хорошо разбирался в человеческой психологии. Сегодня он «на коне», и окружающие рукоплещут ему, а стоит поменять положение, и...
Поэтому когда публика приветствовала Наполеона овациями при его появлении, он иногда отвечал словами Кромвеля: «Э! Да народ с таким же восторгом пошёл смотреть, если бы меня повели на эшафот».
Ну как тут не вспомнить казнь Людовика XVI, Дантона, Робеспьера и других жертв последнего десятилетия истории Франции, сложивших свои головы под ножом гильотины.
XIII
аполеон Бонапарт с самого утра находился в хорошем настроении: в последнее время у него получается всё, что было им задумано. Правда, жизнь вносила свои коррективы, но на конечный результат это не влияло.
Французский император прошёл вдоль высокой стены гостиной, на которой висели огромные полотна картин, отображающих сражения давно ушедших времён: средневековые рыцари поражали длинными копьями мавров. Лёгкая тень печали лишь на мгновение набежала на лицо императора. «Как жаль, что всё хорошее всё-таки заканчивается, — подумал он. — Когда-нибудь у этой стены лет через двести будет стоять иной император и также рассматривать картины, где художник изобразит мой очередной триумф». Наполеон задумался: а каким он будет этот триумф? Где его ожидает следующая победа? Что это будет победа, а не поражение Наполеон не сомневался.
Планируя свой очередной военный поход по Европе, Бонапарт не бросался в сражение наобум, а заранее готовился к нему, взвешивая свои возможности и учитывая все слабые места намеченного противника. Причём большое внимание он уделял личностям: самим монархам и их фельдмаршалам. Наполеон считал, что именно личности делают историю, а не народ, так как сам народ следует за сильным, а слабые и безвольные остаются в одиночестве. Поэтому победа за победой одерживались Наполеоном, и он гордился сейчас собой, стоя здесь в этом зале перед огромным полотном картины.
Через час Наполеон принимал с докладом своего министра полиции Фуше. В ходе доклада Наполеон делал для себя на бумаге какие-то пометки, потом оторвался от них и вдруг неожиданно спросил:
— А где сейчас проживает польский генерал Костюшко? Что-то давно о нём ничего не слышно?
Жозеф Фуше, герцог Отрантский, не зря занимал свою должность. Наполеон в любое время мог вызвать его к себе и если не сразу, то в кратчайшие сроки получить нужную ему информацию о любом человеке, находящемся на территории Франции. Агентурой Фуше было пронизано всё французское общество, все европейские дворы и эмиграционные центры.
В руках этого двуличного человека сосредоточилась работа полиции, разведки и контрразведки Франции, что позволило ему организовать и раскрыть не один заговор против Наполеона. Но сам Наполеон старался скрыть факты заговоров против него, чтобы во Франции и в Европе создавалось впечатление о его всенародной поддержке. А в том, что Фуше двуличен, Наполеон не сомневался. Когда-то предав якобинцев, этот герцог был принят им на службу, хотя и был хорошо осведомлён о тех кознях и интригах, которые плёл против него Фуше с Талейраном[51]. Однако Бонапарт предпочитал иметь Фуше при себе в качестве министра, чем на стороне своих врагов в качестве заговорщика.
51
После низложения Наполеона король Людовик XVIII в 1815 году назначит Фуше министром полиции в «министерстве Талейрана — Фуше», но вскоре по требованию своих приближённых отстранит навсегда его от этой кормушки.