— Какого чёрта ты без спроса ешь?!
— Да ладно, дай попробовать. Платил-то за него я.
— Где это слыхано, чтобы человек ел подношение богам?!
— Но ты подумай хорошенько.
Пытаясь успокоить Когане, у которого аж шерсть дыбом встала, Ёсихико посмотрел по сторонам и заговорил на тон ниже. Когда Когане злился, то начинал разговаривать очень грубо, но пушистому лису весьма трудно выглядеть грозным.
— Если ты говоришь, что съешь лишь те «мысли», что я вложил в парфе из тёртого чая, то само-то оно останется. Нехорошо оставлять несъеденной вещь, за которую заплачено столько денег. Или боги считают, что к еде можно относиться пренебрежительно?
Ёсихико сыпал резонными аргументами, оправдывая долгие годы общения с искренне верующим другом. По ходу дела он ещё раз приложился к парфе и попробовал примешанные к нему сладкие каштаны. Когане смотрел на него с разинутым ртом, а затем застучал лапой по столу.
— Я не говорил о том, что можно относиться пренебрежительно! Как раз поэтому я и в самом деле собирался съесть его! А ты его у меня…
— Короче, есть ты всё-таки будешь? — Ёсихико недоверчиво посмотрел на лиса.
Почему бы ему просто не признать, что он будет есть, и дело с концом?
Когане быстро помолился, ловко хлопнув передними лапами19, а затем, пока его вновь не обокрали, быстро укусил верхушку парфе.
— О!.. В-вот это блаженство! — уши Когане вздернулись, глаза широко раскрылись, а тело вздрогнуло так, словно его ударило током. — Столько лет я жил и не знал о том, что в мире людей есть настолько вкусные вещи!..
— Вот и хорошо. Заказ выполнен.
— Я же говорил, это не заказ!
— Ладно, вот тебе данго.
Ёсихико выудил из парфе белоснежный шарик и поднёс ложку к носу Когане. Это увидел один из парней, сидевших в кафе, и ошалело заморгал, когда шар бесследно исчез в воздухе.
— Какая неописуемая мягкость и приглушённая сладость!..
— А вот это — желе из тёртого чая.
— О-о-о, эта мягкая тёмно-зелёная смола отдаёт чайным ароматом!..
Каждый раз, когда ложка оказывалась во рту Когане, со стороны казалось, будто парфе неожиданно исчезает с неё. Ёсихико внимательно следил за тем, чтобы некоторые ложки доставались и ему. Если парфе будет каждый раз так пропадать, это может вызвать подозрения со стороны других посетителей. Ему хотелось, чтобы его просто сочли чудаком, который любит периодически махать ложками с парфе в воздухе.
— Ёсихико, не мог бы ты передать мне ещё ложку того зелёного бульона?!
— Какой ещё бульон?.. Это сироп. Ты мне аппетит портишь.
— И это мой каштан! Ты уже ел!
— А! Понял, понял! Не бесись.
После каждой ложки измазавшийся кремом лис возбуждённо рассказывал свои впечатления о том, что оказалось у него на языке. Ёсихико, наблюдавший за этим, в какой-то момент заметил, что мягко улыбается, чего с ним не случалось уже очень давно.
Вечером того же дня Ёсихико лежал дома в постели и рассматривал молитвенник, но был вынужден подняться из-за бесконечных соприкосновений шерсти с его кожей. Конечно, мягкий мех трогать приятно, но когда он так настырно лезет к тебе, то начинает мешать.
— Зачем ты ещё и домой ко мне пришёл?..
Рядом с Ёсихико, оккупировав половину его кровати, уснул похрапывающий Когане. Судя по тому, как иногда дёргались его лапы и хвост, он смотрел какой-то сон. После слов Ёсихико лис снова взмахнул хвостом и попал ему по лицу.
— Пока не… исполнишь заказ как следует… не уйду… — повторил спящий Когане те же самые слова, которые беспрестанно выговаривал перед тем, как уснуть.
Похоже, он остался недоволен тем, что его заказом стало парфе с тёртым чаем, которым к тому же пришлось делиться с Ёсихико. Собственно, Ёсихико уже успел основательно поспорить с ним, имеет ли право лис говорить так после того, как поел со столь счастливым видом.
— Вот настырный… — с кислым видом отозвался Ёсихико, удивляясь тому, что Когане даже во сне стоит на своём.
Ёсихико ожидал, что после выполнения заказа в молитвеннике появится красная печать, как на страницах с поручениями, выполненными дедом, но этого не произошло. Значит, заказ ещё не выполнен?
— Хотя, погоди-ка…
Ёсихико пришла в голову идея, так что он вылез из кровати, спустился по лестнице, а затем достал из телефонной тумбочки красные чернила и вернулся обратно. Что, если печати рядом с именами божеств не вырисовываются сами, а проставляются богами-заказчиками? В таком случае заработать печать Когане удастся, только уговорив его.
Посмотрев на почему-то звучно храпящего и разлегшегося на его постели Когане, Ёсихико хитро ухмыльнулся. То, что он накормил лиса парфе, — неоспоримый факт. Поэтому чувства вины у него не появилось.