Всем очень понравился синий цвет, в который выкрасили стены по желанию сеньоры Фриды.
Кстати, о еде: гости предпочитают чай кофе. Еще из необычного им нравится пресный хлеб, порезанный тонкими кусками и подсушенный в печи, пока не станет жестким, как черствый. В остальном охотно едят нормальную пищу. Наталья объяснила, что маринованной рыбы им не хочется после долгой норвежской зимы, когда ничего другого они почти не ели. Попросила приготовить пюре из репы и непривычные для этих мест овощи, название которых Ван перевел как «брюссельская капуста». Завтра Перпетуя поедет в город на поиски заказанного, потому что на рынке Мель-кор нет ни чая, ни репы. Но вообще гости привыкают к традиционным блюдам: им понравились сладкие оладьи, печеная гуава и сливки. Сегодня утром позавтракали энчиладой с яйцами и чаем.
В дни, когда не нужно готовить особого угощения, все помогают Льву разбирать вещи и наводить порядок в кабинете. Гость живо интересуется Мексикой — высотой гор, населением городов, историей и так далее. Когда поедет в город, Перпетуя заберет у матери Г. Ш. принадлежащий ему географический атлас. Он, конечно, устарел, но на первое время сойдет: за десять лет высота пика Орисаба[137] не изменилась.
Общается Лев с помощью Вана, поскольку плохо знает английский и испанский, тогда как его секретарь, похоже, говорит на всех языках: французском, норвежском, русском. Утверждает, что французский и голландский — его родные языки. Настаивает, что сам передвинет большие ящики: дескать, другие помощники Льву не нужны. С этим не поспоришь: Ван действительно высок и силен как бык (хотя и гораздо симпатичнее). Досадует по-английски на «местного переписчика», не подозревая, что у Г. Ш. тоже два родных языка. Но Лев не против лишних рук. Разумеется, Ван привык защищать своего начальника; это вполне естественно. Он попал на службу ко Льву во Франции, где супруги жили с 1933 по 1935 год, после чего перебрались в Норвегию. Ранее Лев с Натальей скрывались в Стамбуле, а до того — в Казахстане. Лев Давидович обитает в изгнании под постоянным страхом смерти с 1927 года. «Я живу в огромном мире, — медленно проговорил он сегодня, — но мне в нем мало места».
Мексика — большая страна, сэр. Вот увидите.
Ван пояснил:
— Он говорил в переносном смысле. Лев Давидович хотел сказать, что живет на планете без паспорта.
Сегодня утром пришла телеграмма. Ее привез Диего, вооруженный пистолетом в кобуре. Сообщение оказалось зашифровано. Лев несколько часов провел в кабинете, стараясь его расшифровать. От помощи Вана отказался. Наталья все это время ходила из кухни в кабинет, ломая руки. В конце концов у Перпетуи убежало молоко. Новости касаются сына, который живет в Париже. Ван пояснил, что у супругов двое сыновей; младшего три года назад посадили в лагерь, и он, скорее всего, погиб. Две дочери тоже умерли.
Лев не совсем понял, о чем говорится в телеграмме, и уверен лишь в одном: что она от Левы и тот жив. У сына есть личный шифр, который не знает ни одна живая душа, даже Наталья. Лев решил, что наемники ГПУ покушались на Леву и в газетах наверняка напишут, что он убит. И, чтобы как-то успокоить родителей, он послал весточку, что уцелел и находится в укрытии.
Однако непохоже, чтобы супруги успокоились. Пусть на этот раз сыну удалось скрыться от убийц, говорит Наталья, но что будет дальше? Лев в ярости: его дети ни в чем не виноваты перед Сталиным, их не за что убивать. Младший, Сергей, любил только книги, спорт и девушек, а его бросили в лагерь. «Теперь вот Лева. Все его преступление в том, что он сын своего отца. Но ведь родителей не выбирают!»
Диего приехал рано, расстроенный, с пачкой газет, которые получает экспресс-почтой. В двух сообщается о смерти Левы, но все знают, что это неправда. Есть новости и похуже: заголовки говорят, что советский суд признал Л. Д. Троцкого виновным в преступлениях против народа и государства. Заочный процесс над ним в Москве продолжался несколько недель. Ван признался: Лев просил, чтобы ему позволили присутствовать на суде и выступить в свою защиту, но Сталин был неумолим. Цель процесса — дискредитировать всех, кто когда-либо высказывался против Сталина. Также признаны виновными некоторые из друзей Льва, а именно Радек, Пятаков и Муралов. Все трое сейчас содержатся в Москве под стражей.