— Мамочка, вчера вечером я сказала правду. Мы тебе рады, живи у нас сколько хочешь! Если я вспыльчивая, то только оттого, что у меня дел по горло.
— Ну ладно, — прошептала Роза. — Останусь, но лишь до тех пор, пока мне здесь рады.
Ее условие прозвучало неубедительно, будто сама Роза в нем сомневалась. Джулия удивилась: ведь в прошлом ее мать бездумно требовала от людей невозможного.
Весь день Роза приходила в себя после перелета. Говард улизнул из дома за покупками и приготовил на ужин гадость — подгоревшую курицу с забытыми внутри потрохами в бумажном пакетике. Джулия заказала пиццу, Уилл и близнецы после еды разошлись по своим комнатам, а Джулия в компании Розы весь вечер приводила в порядок чековую книжку.
Когда Джулия спросила мать, как прошел день, Роза казалась разочарованной.
— Скучновато, — пожаловалась она. — Все страшно заняты — даже Говард, которому делать нечего.
Джулия обещала в ближайшие дни показать матери город.
В ту ночь Роза спала беспокойно. Она не ожидала, что у дочери такая сложная жизнь — напряженная работа, трудный брак и муж в столь плачевном состоянии. Жизнь Джулии всегда представлялась ей беззаботной. Пусть даже письма Уилла указывали на горе и невзгоды, но Ламенты колесили по всему свету, меняли страны и континенты. Они путешествовали, не зная преград. Саму же Розу чужеземные обычаи утомляли через неделю-другую.
Розе нужна была родная душа, с которой можно поделиться сокровенным. Распугав всех друзей и возлюбленных своей резкостью, она осталась одна. Семья дочери была для нее последним прибежищем. В душе она надеялась, что Говард станет ее наперсником, но по дороге из аэропорта ее поразило, до чего он погружен в себя. На Джулию тоже нельзя рассчитывать — слишком много у той затаенных обид. Когда первый луч рассвета заглянул в комнату, Роза почувствовала, что она совсем одна на свете.
Бал
— Славная она девчонка, Доун, — сказал Рой.
— Ты уже в третий раз это талдычишь! — ответил Уилл.
Ночь выдалась пасмурная: ни луны, ни звезд. Лишь шорох колес вдалеке. Вот уже полтора месяца Уилл и Рой вместе ходили пешком домой из «Датч Ойл». Рой вполне мог бы купить велосипед, но признался Уиллу, что откладывает деньги на что-то заветное. Уиллу нравилось возвращаться с Роем: говорить с ним было легко, и в темноте они часто вели задушевные беседы.
— Вот что, англичашка, я, похоже, влюбился, — признался Рой.
— Что? — Уилл засмеялся, но как-то вымученно.
— В прошлые выходные она позвала меня в гости. Так, поболтать. Я и пошел. Посидели на крыльце. Говорили обо всем, англичашка.
Сзади послышался низкий гул автомобиля, фары осветили их. Рой с тревогой глянул на Уилла.
— Тебе ведь она тоже нравится, англичашка. Расстроился?
— Ты был у нее еще? — спросил Уилл.
— Да, пару раз.
Когда машина подъехала ближе, Уилл вскарабкался на насыпь, потянул за собой Роя, но тот упрямо остался на краю дороги.
— Там долбаные капканы!
Рев мотора стал громче. Догадавшись, чья машина, Уилл спрыгнул с насыпи, схватил Роя за руку и оттащил с проезжей части, а машина, обдав их дождем мелких камушков, вывернула с обочины на дорогу.
— Гад ты, Кэлвин! — заорал Рой.
— Вот почему надо держаться подальше от дороги. — Уилл выпустил руку Роя, и тот сразу слез с насыпи на обочину.
Возможно, из благодарности Рой признался во всем:
— Знаешь, англичашка, Доун хочет пойти со мной на рождественский бал.
Дурные вести часто принимаешь как должное. Севшим голосом Уилл поздравил Роя, а сердце у него стучало как молот.
Пригласив домой девчонку, Джулиус и Маркус и не предполагали, чем это обернется. Милашка Клео Паппас. Миндалевидные глаза, улыбка Будды, грудки, подрагивавшие под майкой с Питером Фрэмптоном,[38] когда Джулиус смешил ее. Настоящая находка!
Джулия предложила девушке остаться на ужин. Клео сидела скромницей, сложив руки на коленях. Если говорил Джулиус, она хихикала; если говорил Маркус — вздыхала.
Неприятности начались, когда Роза спросила, как ее зовут.
— Для друзей — Клео, но настоящее мое имя — Нэнси. Нэнси Паппас.
Роза нахмурила лоб:
— Паппас? Это ведь греческая фамилия?
Клео кивнула:
— Да, мой папа грек, а мама турчанка.
— Гремучая смесь, — заметила Роза. — После того, что турки сотворили с греками, просто удивительно, что ты появилась на свет!
— Простите? — не поняла Клео.
— Ну как же. Ты, конечно, знаешь, что сделали турки?