Ланселот, или Рыцарь телеги

Всё королева рассказала.
«О Ланселот, – она сказала, –
Мелеаган винит меня,
Позором честь мою черня
В глазах всех бывших здесь, представьте.
Его отречься вы заставьте.
Кей спал со мной, он заверяет,
Ведь наши ложа обагряет
Кровавый след, увидел он.
И будет Кей приговорён,
Коль сам себе он не поможет
И не найдёт того, кто сможет
Сразиться, чтоб его спасти».
«Не нужно тяжбы вам вести,
Пока я здесь, – сказал воитель, –
Да не позволит Вседержитель
Подозревать вас в сраме этом.
Я докажу пред целым светом,
Что чист и помыслами он.
Будь я хоть толику силён,
Честь сенешаля отстою
И защищу его в бою».
Мелеаган, шагнув вперёд,
Сказал: «Будь мне Господь оплот,
На всё охотно соглашаюсь,
Не думайте, что я смущаюсь».
«Сир, – Ланселот сказал тогда, –
Я сведущ в правилах суда,
Согласно практике судебной,
Нам клятвы принести потребно,
Уж очень тяжки обвиненья».
Мелеаган без промедленья
Сказал решительно ему:
«Я все условия приму.
Пусть мощи принесут сейчас же[71],
Я прав, не сомневайтесь даже».
Воскликнул громко Ланселот:
«Господь да будет мой оплот,
Лишь тот, кто с Кеем не знаком,
Мог бы винить его в таком».
Коней им приготовить просят,
Оружье слуги им приносят,
Доспехи каждому вручают,
Обоих сразу облачают.
С мощами принесён киот.
Мелеаган и Ланселот
К святыне подошли в смиренье
И опустились на колени.
Мелеаган к ней длань вознёс
И громко клятву произнёс:
«Святыми и Тобою, Боже,
Клянусь, что с королевой ложе
Кей этой ночью разделил
И ею удоволен был».
Другой воскликнул: «Клеветник!
Клянусь в торжественный сей миг,
Не прикасался Кей к ней даже.
И пусть лжеца Господь накажет,
Своею волей показав,
Кто прав из нас, а кто не прав.
Добавить к клятве я хочу,
Пускай кого-то огорчу
И уязвлю я несказанно,
Но если мне Мелеагана
В бою удастся побороть,
Когда поможет мне Господь
И эти мощи, не смягчусь,
5000
Не пощажу его, клянусь!»
Тут Бадмагю был озадачен,
Услышав клятву, стал он мрачен.
Как только кончился обряд,
Из стойла вывести спешат
Коней отборных боевых.
Противники, воссев на них,
В упор друг на друга стремятся.
Во весь опор их кони мчатся,
И вот в стремительном галопе
Бойцы столкнулись так, что копья
От ярости удара их
Расшиблись в щепки в тот же миг.
На землю оба покатились,
Но не погибли и схватились,
Поднявшись на ноги опять,
И ну друг друга осыпать
Ударами разящей стали.
От шлемов искры отлетали,
Вздымаясь к небу, как пожар,
И каждый был настолько яр,
Что, нападая, защищаясь,
И сталкиваясь, и сближаясь,
Они разили так друг друга,
Что не переводили духа,
Не восполняли сил запас.
Король, за жизни их страшась,
Воззвал к монархине, стоявшей
На башне замка и взиравшей
На поединок из окна.
Молил Творцом он, чтоб она
Велела прекратить им сечу.
И дама искреннею речью
«Мессир, – ответила ему, –
Всё, что угодно вам, приму».
Тут Ланселот услышав это,
Из-за монархини ответа
На эту просьбу Бадмагю
Забыл воинственность свою,
Решил покинуть поле брани.
Вскипела кровь в Мелеагане,
Он стал теснить его, напав.
Король к ним бросился стремглав
И руку сына смог отвесть он.
Тот заявил: «Мир неуместен,
Не он рассудит нас, а меч!»
Король на это: «Не перечь!
Ты должен мне повиноваться
И сожалением терзаться
Не будешь, выслушав отца.
Будь верен долгу до конца,
Ужели позабыл о том,
Что пред Артуром-королём
Ты должен биться с ним охотно?
Иль ты не знаешь, сколь почётно
Стать победителем в бою
Там, ни в каком ином краю?»
Король всё это говорил,
Дабы унять сыновний пыл.
И так он смог разнять их миром.
Желая встретиться с мессиром
Гавэйном, просит Ланселот
Дать разрешенье на поход.
С согласья Бадмагю и дамы
Он прежний путь свой, тот же самый,
К мосту Подводному избрал.
Эскорт его сопровождал.
Там было рыцарей немало,
Однако и таких хватало,
Кого он видеть не хотел.
И день в дороге пролетел,
Им до моста в вечерней мгле
Одно лишь оставалось лье.
Они близки уж были к цели,
Но вскоре карлика узрели.
Под карлой конь большой, дородный
И для охотников пригодный,
А чтобы управлять конём,
Был хлыст наездничий при нём.
Внезапно, словно по приказу,
Спросил он без приветствий, сразу:
«Кто Ланселот из вас, друзья?
Я свой, скажите не тая,
Поскольку я вас вопрошаю

71

Пусть мощи принесут сейчас же... – Поединок следует правилам «божьего суда»: именно Бог определит виновного. В этих обстоятельствах Геньевра оказывается в ситуации Изольды: она произносит формальную клятву при очевидной виновности.