Сюда-то по его приказу
Свезли каменья, древо сразу.
И вот за пятьдесят семь дней
Был возведен трудом людей
Высокий каменный оплот.
По завершении работ
Под кровом ночи Ланселота
Ввели в узилище оплота
И дверь замуровали там.
Пришлось поклясться мастерам,
Что никогда и никому
Они не скажут про тюрьму.
На всём строжайший был секрет.
Там ни дверей, ни окон нет,
Одно окошко лишь в темнице,
В которой рыцарю томиться[82].
Согласно плану, иногда
Давалась скудная еда
Чрез то окошко Ланселоту.
Всё было точно по расчёту,
Как указал Мелеаган,
Предатель подлый и тиран.
Так были все его веленья
Исполнены, и во владенья
Артура рыцарь поскакал.
Примчавшись ко двору, предстал
Пред королём и королевой
И с чувством мести, с жаром гнева
Промолвил: «Сир, я словом связан
И биться здесь при вас обязан,
Но Ланселот, противник мой,
Куда-то скрылся с глаз долой.
А я о поединке лично
Обязан объявить публично
И всех в свидетели беру.
Коль он вернулся ко двору
И если здесь он, без заминок
Объявит пусть, что поединок
С минуты сей на год отложит.
Он вам рассказывал, быть может,
При обстоятельствах каких
Назначен бой для нас двоих.
Вот эти рыцари могли бы
Всё точно вам поведать, ибо
При них тот заключался ряд,
Коль правду молвить захотят.
Меня он опровергнет пусть,
Я без наёмника добьюсь,
Чтоб правосудие свершилось!»
Тут королева наклонилась
К Артуру, молвив: «Не хотите ль
Знать, как зовётся сей воитель?
Мелеаган, чинитель зла.
К нему я с сенешалем шла,
Когда он взял меня в полон».
Король в ответ: «Что это он,
Мадам, я понял превосходно:
В изгнанье он держал народ мой».
И дама больше ни словца.
«Беру в свидетели Творца, –
Сказал король Мелеагану, –
О Ланселоте, лгать не стану,
К несчастью, нет у нас вестей».
Мелеаган же: «Сир, ей-ей,
Мне Ланселот поклялся раз,
Что здесь и именно при вас
Сегодня мы сойдёмся двое.
И объявляя вам о бое,
Хочу я, чтобы вызов оный
Присутствующие бароны
Могли бы ныне подтвердить.
Чрез год приспело совершить
То, что велит нам договор –
Должны вступить мы в бранный спор».
При сих словах Гавэйн, несдержан,
Вскочил, ведь очень был рассержен,
Услышав дерзкий столь ответ.
«Сир, Ланселота с нами нет, –
Он рек, – и след его утерян,
Но я искать его намерен.
Бог даст, пока не минет год,
Мной будет найден Ланселот,
Когда не мёртв он, не в неволе.
А не появится он коли,
Готов я за него вступиться
И вместо Ланселота биться.
Меч за него поднять мне впору
В урочный день по уговору».
Мелеаган воскликнул: «Коль
Сразиться жаждет он, король,
Ему дозвольте – в добрый путь.
Прошу вас, ибо я отнюдь
Подобных рыцарей не знал,
С кем бы сразиться так мечтал,
Но Ланселоту исключенье.
Не помышляйте о замене,
Когда с одним из этих двух
Я не смогу сразиться вдруг.
Мне нужен из двоих один».
И дал согласье властелин,
Лишь при неявке Ланселота.
И в то же время за ворота
Мелеаган помчался прочь,
В пути провёл и день и ночь
И прибыл к своему отцу.
Здесь было нужно гордецу
Нарочито казать отважность
И делать напускную важность
И удивленье на лице.
А Бадмагю в своем дворце
Устроил в Баде торжество.
На день рождения его
Приглашено не счесть гостей.
Там было множество людей.
Заполнены дворца светлицы,
Вот рыцари, а вот девицы.
Средь них одну вам укажу,
Однако позже я скажу
О ней, о роли той, в которой
Она предстанет очень скоро.
Она сестра Мелеагана,
Но объяснять вам это рано –
Всему черёд свой будет дан.
Хочу, чтоб складен был роман,
И портить я его не стану[83].
Сейчас вернусь к Мелеагану,
И здесь рассказу вы внемлите,
Что королю он по прибытье
Во всеуслышанье сказал
Так, чтобы слышал всяк вассал,
И знатный, и простолюдин:
«Скажите, добрый господин,
Пожалуйста, хочу постичь я:
Счастлив, достоин ли величья,
Тот, кто мечом с недавних пор
Артуров устрашает двор?»
И не задумываясь даже,
Отец ответствовал тогда же:
«Мой сын, в ком только честность есть,
Его почтит, воздавши честь,
Стремясь попасть к нему в друзья,
Раз честь заслужена сия».
Затем, чтоб поощрить его,
Спросил он сына, для чего
Такую речь к нему повёл он,
Какого чаяния полон
И из каких он прибыл стран.
«Сир, – отвечал Мелеаган, –
Не знаю, помните ли вы
вернуться
В которой рыцарю томиться. – И вот Ланселот замурован. Скорее всего, с этого места Годфруа де Ланьи продолжил работу Кретьена, как он сам об этом сказал в конце текста романа.
вернуться
Хочу, чтоб складен был роман,/ И портить я его не стану. – Такое достаточно резкое вторжение повествователя может означать стремление продолжателя романа уважать полученные указания.