Ланселот, или рыцарь телеги

Кей не из тех – как мне не знать! –
Кто б очернил меня наветом.
Я и не мыслила об этом
И не поверю никогда».
Мелеаган отцу тогда:
«Я был бы, сударь, вам обязан,
Будь вами Кей за всё наказан,
И королеве б стыдно стало.
Вам правый суд вершить пристало,
Прошу явить его скорей,
Ведь и Артура предал Кей,
Сеньора предал своего,
Тот вверил Кею существо,
Которое любил безмерно».
«Я докажу, что всё неверно, –
Ответил Кей, – внемлите, сир,
Пусть Бог, когда покину мир,
Не даст покой душе моей,
Коль спал я с госпожой своей.
Я смерть бы предпочёл греху
И короля я не могу
Предать ни при каком условье.
Пусть Бог мне лучшее здоровье
Вовеки больше не пошлёт,
Пусть жизнь мою тотчас возьмёт,
Коль я имел такие планы.
Я знаю собственные раны,
Они открылись ночью и
Залили простыни мои.
Ваш сын винит меня спесиво
И попросту несправедливо».
И тот воскликнул: «Боже правый,
Вас демон совратил лукавый,
Всё это козни Сатаны!
Вы были страстью зажжены,
Нечистым духом обуяны,
Когда разбередили раны.
Сколь здесь ни лги, ни суесловь,
А на обоих ложах кровь
Мне доказательством явилась.
И раз вина установилась,
Уместно будет наказанье.
Никто бы в столь высоком званье,
Такого ввек не совершал.
Вы осрамились, сенешаль».
«Сир, – к королю воззвал тут Кей, –
С себя и с госпожи своей
Сниму я эти обвиненья.
Ваш сын поверг меня в мученья,
И он неправ, им зло творится».
«Но вам не следует с ним биться,
Ведь вы больны», – сказал король.
«Сир, вы дозволите, и сколь
Я б ни был болен, без заминки
Сойдясь с ним в честном поединке,
Я докажу вам правоту,
Разоблачая клевету».
Монархиня тайком вассала
За Ланселотом отослала
И государю говорит,
Что сенешаля защитит
Поборник в этом злоключенье,
Коль даст на бой он дозволенье.
Мелеаган вскричал в ответ:
«Тех рыцарей не видел свет,
С кем откажусь столкнуться в брани,
Хоть речь пойдёт о великане,
Пока б один из нас не пал».
Тут Ланселот явился в зал
И стольких рыцарей привёл он,
Что до отказа зал стал полон.
Пред ним, пред всеми остальными,
И старыми, и молодыми,
Всё королева рассказала.
«О Ланселот, – она сказала, –
Мелеаган винит меня,
Позором честь мою черня
В глазах всех бывших здесь, представьте.
Его отречься вы заставьте.
Кей спал со мной, он заверяет,
Ведь наши ложа обагряет
Кровавый след, увидел он.
И будет Кей приговорён,
Коль сам себе он не поможет
И не найдёт того, кто сможет
Сразиться, чтоб его спасти».
«Не нужно тяжбы вам вести,
Пока я здесь, – сказал воитель, –
Да не позволит Вседержитель
Подозревать вас в сраме этом.
Я докажу пред целым светом,
Что чист и помыслами он.
Будь я хоть толику силён,
Честь сенешаля отстою
И защищу его в бою».
Мелеаган, шагнув вперёд,
Сказал: «Будь мне Господь оплот,
На всё охотно соглашаюсь,
Не думайте, что я смущаюсь».
«Сир, – Ланселот сказал тогда, –
Я сведущ в правилах суда,
Согласно практике судебной,
Нам клятвы принести потребно,
Уж очень тяжки обвиненья».
Мелеаган без промедленья
Сказал решительно ему:
«Я все условия приму.
Пусть мощи принесут сейчас же[71],
Я прав, не сомневайтесь даже».
Воскликнул громко Ланселот:
«Господь да будет мой оплот,
Лишь тот, кто с Кеем не знаком,
Мог бы винить его в таком».
Коней им приготовить просят,
Оружье слуги им приносят,
Доспехи каждому вручают,
Обоих сразу облачают.
С мощами принесён киот.
Мелеаган и Ланселот
К святыне подошли в смиренье
И опустились на колени.
Мелеаган к ней длань вознёс
И громко клятву произнёс:
«Святыми и Тобою, Боже,
Клянусь, что с королевой ложе
Кей этой ночью разделил
И ею удоволен был».
Другой воскликнул: «Клеветник!
Клянусь в торжественный сей миг,
Не прикасался Кей к ней даже.
И пусть лжеца Господь накажет,
Своею волей показав,
Кто прав из нас, а кто не прав.
Добавить к клятве я хочу,
Пускай кого-то огорчу

71

Пусть мощи принесут сейчас же... – Поединок следует правилам «божьего суда»: именно Бог определит виновного. В этих обстоятельствах Геньевра оказывается в ситуации Изольды: она произносит формальную клятву при очевидной виновности.