Ланселот, или рыцарь телеги

Он королю письмо вручил.
Владыка вскрыл его печать
И клирику велел читать
Посланье гласом внятным, зычным.
Тот клирик был чтецом отличным,
Он быстро разобрал писанье.
Днесь Ланселот, гласит посланье,
Сеньору благодарность шлёт
За щедро возданный почёт,
За благосклонность и участье,
И он почтёт себе за счастье
Его приказам подчиниться.
Пусть Бадмагю не усомнится,
Что он в Артуровой державе,
Исполнен мужества и здравья.
Он просит госпожу назад
С Гавэйном, Кеем в мужний град
Вернуться, коль она не прочь.
Письмо составлено точь-в-точь
Так, чтобы приняли на веру[72].
Восторгов излилось не в меру,
Весь двор был радостью охвачен.
Отъезд назавтра же назначен.
Лишь стало на небе светло,
Все облачились – и в седло.
Их провожал король любезный,
И были проводы помпезны:
Сопроводить изволил их
Вплоть до границ земель своих.
Немалый путь был им проделан,
И вывел их за свой предел он.
Как только дело завершил,
Расстаться с дамой поспешил
И с прочими простился всеми.
Та куртуазно в это время
Прощалась с добрым королём,
Благодарила за приём,
Его за шею обняла
И обещание дала
Воздать ему любой услугой
И от себя и от супруга.
Мессир Гавэйн и Кей в ту пору
Ему, как другу и сеньору,
То ж обещали напослед.
Все в путь пустились, и привет
Король послал вдогонку им,
А особливо тем троим,
И в замок возвратился сразу.
В пути монархиня ни разу
В течение недели целой
Привалов делать не хотела.
Король Артур со всем двором
Узнали с радостью о том,
Что едет госпожа назад.
Король вдвойне ещё был рад,
Поскольку думал, что заслугой
Его племянника с супругой
Соединится нынче он,
Что Кей и каждый им спасён.
Но всё иначе обстояло.
Тотчас безлюдно в граде стало.
Народ приехавших встречал,
И каждый радостно кричал,
Будь то виллан иль рыцарь важный:
«Да здравствует Гавэйн отважный!
Вернул он королеву нам,
Дал возвратиться беглецам,
Дал многим узникам свободу!»
Но отвечал Гавэйн народу:
«Вы ошибаетесь, сеньоры.
Оставьте эти разговоры,
Сей подвиг совершён не мной.
Меня стыдите похвалой.
Я опоздал к свершенью долга,
Зане в пути промедлил долго,
А Ланселот был в нужном месте,
И как никто великой чести
Достоин он, лишь он один!»
«Но где он, добрый господин?
Не с вами он. Идёт ли следом?»
«Как это где? – Гавэйн в ответ им, –
Теперь при нашем властелине.
Так нет его?» – «Нет, господине,
Как и в пределах сей земли.
Лишь королеву увезли,
О нём ни весточки у нас».
Тут догадался в первый раз
Гавэйн, что ложное письмо то,
Придя к ним не от Ланселота,
Их в заблуждение ввело.
Все опечалились зело.
Весь двор назад вернулся хмур,
И попросил король Артур
Поведать обо всём и сразу.
Всяк жаждал приступить к рассказу
О том, что Ланселот свершил,
Как госпожу освободил
И кончил узников мытарства,
Как карлик с помощью коварства
Его похитил, спрятав где-то.
Владыке не по нраву это,
Он опечалился зело,
Но всё ж от сердца отлегло:
Он королеву вновь обрёл,
То счастье всех превыше зол.
Когда любимая с тобой,
Всё остальное трын-травой.
В отсутствие же королевы,
Как мне известно, дамы, девы,
Которым замуж в самый раз,
Со всех концов страны сойдясь,
Собрались вместе на совет.
Девицы молвили, что след
Найти им мужа поскорее.
Решили все на ассамблее
Турнир затеять. Решено:
За этих дама из Ноо,
А из Помлегуа – за тех[73];
Те, кто потерпит неуспех,
Не претендуют ни на что,
А победителей зато
Девицы выберут в супруги.
Трубят о том по всей округе,
И даже в дальние края
Молва разносится сия.
Турнир провозглашён заране,
Чтоб больше для потешной брани
Привлечь народу издалёка.
В канун означенного срока
Вернулась госпожа как раз.
О возвращении тотчас
Узнали дамы и в палате
Предстали, времени не тратя,
Пред ясны очи короля
И обращаются, моля
Подарок им преподнести,

72

Письмо составлено точь-в-точь/ Так, чтобы приняли на веру. – Доказательством подлинности письма обычно служила печать. Если печать находилась на перстне, то узник не мог воспрепятствовать стражнику, если бы тот захотел ею воспользоваться.

73

За этих дама из Ноо, /А из Помлегуа – за тех... – Это явно вымышленные топонимы. Название Noauz хорошо рифмуется со словом noauz (худший) в соседней строке (5379–80). В заявленном противоборстве нет никакой враждебности: это просто спортивное разделение на два лагеря, обязательное для турниров. Чаще всего в этом случае противостояли те, кто внутри (в городе) тем, кто снаружи.