Расположились на приволье
В палатках и шатрах походных.
И много было благородных
Девиц и дам на диво тут.
Коня у входа в свой приют
Оставил Ланселот снаружи.
И так как утомился дюже,
Сняв латы, лёг он почивать
На неудобную кровать.
Матрац был жёсток, узко ложе,
И покрывало из рогожи.
Он без оружья на боку
Лежал, всё время начеку.
Пока лежал, смеживши веки,
К нему герольд ворвался некий,
В одной рубашке он и бос,
Ни куртки нет на нём, ни шосс –
В корчме оставил их в залог он.
Так бегал не жалея ног он,
Одет совсем не по погоде.
Он осмотрел коня при входе,
Но чей был конь, не мог понять –
Не мог владельца он узнать.
Кто привести его дерзнул?
Дверь приоткрыта, он шагнул
И Ланселота на кровати
Тотчас узнал совсем некстати.
Перекрестился, онемев.
А Ланселот, его узрев,
Велел оставить в тайне это,
Но если выболтает где-то
И всё узнает Ланселот,
Пусть шею сам себе свернёт
Иль ослепит себя тогда.
Герольд вскричал: «Сеньор, всегда
Я чтил вас, чтить и дальше буду.
До смерти ни за злата груду,
Ни за сребро вас не предам,
Никак не наврежу я вам».
Он выбежал из дома сразу
И стал кричать что мочи фразу:
«Здесь тот, кто всех локтём отмерит[75]!
Здесь тот, кто всех локтём отмерит!»
Тот возглас в каждый дом проник,
И люди, выходя на крик,
Просили смысл им объяснить.
Герольд же продолжал темнить
И шёл, всё то же восклицая.
На сей раз поняли, вникая:
«Здесь тот, кто явит прочих меру!
Мы по глашатая примеру
Кричать об этом станем все;
Он тот, кто первым молвил се»[76].
Собрались группы справа, слева:
Девицы, дамы, королева,
Воители, простые люди
И множество арбитров-судий.
Народ везде, куда ни глянь.
Там, где должна вершиться брань,
Помост сколочен был из древа,
На нём воссядет королева,
И дамы, и девицы с нею.
Помоста дивней и длиннее
Нигде, пожалуй, не найти,
И завтра на него взойти
Должны все дамы с госпожой.
Они хотели видеть бой[77]
И знать, чем завершится схватка.
Вот десять супротив десятка,
Вот двадцать против двадцати
И тридцать против тридцати,
Где восемьдесят, девяносто,
Где по стó, где и дважды пó сто,
И так теснятся у помоста,
Что свалка завязалась просто.
Кто был с оружием, кто без,
Вздымались копья, словно лес,
Столь много принесли их те,
Кто жаждал биться; в тесноте
Видны повсюду копья были,
Хоругви ввысь, знамёна взмыли.
Участники готовы к бою.
Теснятся рыцари толпою
И ждут того, за чем пришли.
Иные стали невдали,
Всем отличиться невтерпёж.
И целина, и пашни сплошь
Заполнены несметным людом,
Пересчитать всех было б чудом,
Столь много там их собралось.
Но Ланселоту не пришлось
Присутствовать на первом сборе.
Как только он явился, вскоре
Герольд его увидел и
Не смог сдержать слова свои:
«Вот тот, кто всех локтём отмерит!
Вот тот, кто всех локтём отмерит!»
Его спросили: «Кто же это?»,
Но не дал им герольд ответа.
А Ланселот, в толпу вступив,
Встал двум десяткам супротив
И проявлял такую удаль,
Что зритель думал: «А не чудо ль?» –
И глаз с героя не сводил.
За Помлегуа в той схватке был
Герой, не знавший пораженья,
Под ним скакун быстрей оленя,
Стремглав летящего по ландам.
Он был Ирландии инфантом
И всех ударами дивил.
Но незнакомца бранный пыл
Восторг рождал повсюду вящий.
«Кто этот всех превосходящий?» –
Проведать не терпелось всем.
А королева между тем
Девице самой прозорливой
Украдкой молвила: «Должны вы
Исполнить то, что повелю,
Заминки я не потерплю.
С помоста этого спуститесь
И тихомолком обратитесь
К тому, кто в пурпуре блистает.
Как можно хуже пусть ристает[78]–
Такой даю ему приказ».
Девица бросилась тотчас
Всё исполнять как было должно.
Приблизившись насколько можно,
Она сказала Ланселоту
Так, чтобы было ни на йоту
Не слышно тем, кто справа, слева:
«Мессир, велела королева
вернуться
Здесь тот, кто всех локтем отмерит! – Старофранцузская поговорка “Veez celui qui l’aunera” (букв.: Пришел тот, кто отмерит локтем) встречается в ряде средневековых текстов. Образ того, кто «отмерит», связан с темой победы, а также смерти.
вернуться
Он тот, кто первым молвил се. – Герольды были специалистами в делах турниров, техническими советниками, мнение которых было очень важно. Здесь герольд представлен изобретателем боевого клича.
вернуться
Они хотели видеть бой. – Дамы, присутствующие на турнирах, являлись своего рода судьями, потому также важно появление королевы. Вся церемония должна была иллюстрировать связь между любовью и доблестью, что соответствует шкале ценностей в куртуазном мире.
вернуться
Как можно хуже пусть ристает! – Королева передает Ланселоту короткий приказ “Au pire!”, что буквально может означать «Как можно хуже!». Это своеобразная форма куртуазной игры. Во имя любви рыцарь должен пренебречь всеми принципами (своеобразное повторение мотива Телеги). Кроме того, королева хочет таким способом проверить идентичность явившегося на турнир рыцаря, а заодно и свою власть над ним.