Ланселот, или рыцарь телеги

Не смог удара нанести,
Ведь древко на куски разбилось,
А остриё его вонзилось
Не в мягкий мох, а в древесину.
Но Ланселот был рад почину
И тут приём свой применил –
За щит противника схватил
И так толчком умелым ухнул,
Чтоб конь не устоял и рухнул.
Тут из шеренг обеих прочь
Помчались рыцари помочь
Ирландцу. Эти – защитить,
Те – от паденья оградить.
Его клевреты хоть радели,
Да все с коней тотчас слетели
В начавшемся переполохе.
Мессир Гавэйн в той суматохе
Участия не принимал,
Он лишь взирал и понимал,
Притом с восторгом небывалым,
Сколь смел и ловок рыцарь в алом:
Он затмевал всех на глазах,
А те пред ним – увы и ах!
Герольд уверенность обрёл,
Он крикнул громко на весь дол,
Чтоб каждый слышал: «Вот пред вами
Тот, кто отмерит всех локтями!
Сегодня он себя прославит
И доблести пример нам явит!»
Поводья натянул герой,
Коня пришпорил – и стрелой
На рыцаря с осанкой гордой.
Удар такой, что распростёртый
Был за сто футов от седла.
Такие совершал дела
Копьём, мечом своим воитель,
Что от увиденного зритель
Мог испытать лишь восхищенье.
Да и участники сраженья
Не меньше радовались, ведь
Приятно было лицезреть,
Как лихо валит седоков он.
И каждый, кто им атакован, –
Редчайший случай, чтоб в седле
Мог усидеть – все на земле.
Коней, которых так добыл,
Он всем желающим дарил.
Всяк, кто над ним вчера смеялся,
«Ах, мы погибли, – сокрушался. –
Мы поддавались заблужденью,
Предав недавно униженью
Того, кто превзошёл сейчас
По меньшей мере во сто раз,
Тех, кто сегодня на турнире.
Всех рыцарей в подлунном мире
Он победил, затмив собой,
Пред ним ничтожество любой!»
Девицы ошеломлены.
6000
Боялись, что обречены
И впредь безбрачными остаться.
Им разве можно полагаться
На красоту, происхожденье,
На власть свою и на владенья?
Что толку в злате их, красе,
Коль рыцаря не стоят все
И их постигнет неудача?
А многие поклялись, плача:
Коль в жёны он их не возьмёт,
Не выйдут замуж в этот год,
И не один, будь он храбрец,
Не поведёт их под венец.
А королева, слыша толк их,
От реплик воздержалась колких,
Но улыбнулась всё ж тогда,
Поскольку знала: никогда
И за бесчисленное злато,
Каким Аравия богата,
И самой знатной среди них,
Что лучше, краше остальных,
Сей рыцарь сердца не предложит,
Хоть страсть сердца им всем изгложет.
А каждая его желала
И к прочим ревностью пылала,
Как будто став ему женой.
Столь ловко действовал герой,
Что не подумаешь никак,
Чтоб кто-то бился точно так.
И столько было свершено им,
Что лагерям пришлось обоим
Сойтись на том, что равных нет
Тому, кто носит алый цвет.
Так говорили честь по чести.
Но рыцарь при своём отъезде
Метнул попону, меч, копьё
Туда, где встали толчеёй,
Пробился и умчал карьером.
Уехал он таким манером,
Чтоб все, кто в поле оставался,
Не поняли, куда девался
Воитель доблестный в итоге.
И оказавшись на дороге,
Он не преминул повернуть
Туда, отколе начал путь,
Чтобы исполнить обещанье.
Когда закончилось ристанье,
Его искали, только тщетно:
Исчез он быстро и бесследно
Затем, чтоб узнанным не быть.
Тут стали рыцари грустить:
Хотели чествовать его,
Останься он на торжество.
Но если рыцарям обида
То, что он так исчез из вида,
Больней девицам слышать весть,
Что он пропал куда невесть.
Они святым поклялись Жаном[81]:
Когда не быть им за желанным,
Отвергнут прочих, в этот год
Никто их замуж не возьмёт.
Закончен праздник в королевстве,
Девицам оставаться в девстве.
А Ланселот во весь опор
Примчался снова в свой затвор,
Куда дотоль за пару дней
Вернулся сенешаль-злодей,
Спросив тотчас о Ланселоте.
Та дама, что в такой заботе
Наряд ему вручала красный,
Которой конь его прекрасный
Был тоже в пурпур облачён,
Призналась мужу в том, что он
Был на турнир отпущен ею
В Ноо, где удалью своею
Хотел блеснуть. И сенешаль

81

Они святым поклялись Жаном... – Праздник в честь Иоанна Крестителя у католиков отмечается 24 июня, в день летнего солнцестояния. Согласно фольклорному и астрономическому календарю, это время полного расцвета природы, высшей солнечной активности. В языческих обрядах, приуроченных к этому празднику, отражен культ плодородия. Поиски жениха/невесты – тоже непременный атрибут этих обрядов.