Выбрать главу

Его снова попытались поставить на ноги, но страх придал ему сил. Тогда один из мужчин отцепил от пояса небольшой баллончик и поднес его к Тони. Это был сильный газ паралитического действия. Поневоле Тони вздохнул.

Он бился еще несколько секунд, потом упал ничком и замер.

Двое мужчин подхватили безжизненное тело за руки и за ноги и, кряхтя, понесли в глубь шахты. Третий шел впереди, светя им электрическим фонариком.

Никто не произнес ни слова. Минут десять они шли по полуобвалившейся галерее, распугивая крыс и летучих мышей. Пахло плесенью и гнилью. Шахту забросили уже с полвека назад, когда иссякла серебряная жила.

Наконец они уперлись в тупик. Дальше все галереи обвалились полностью. Они прошли около четверти мили от входа.

Трое мужчин положили неподвижное тело Тони на изрытый пол и гуськом направились обратно, к маячившему впереди свету. Выйдя из шахты, они поспешно отряхнулись от пыли и сели в «бьюик».

Проехав метров триста, человек, сидевший за рулем, затормозил. Выйдя из машины, он достал миниатюрный радиопередатчик и, ни минуты не раздумывая, нажал на кнопку.

Через какую-то долю секунды мощный взрыв сотряс Гору Суеверий. Столб желтого пламени и черного дыма взметнулся за гребнем скалы, как раз там, где находился вход в шахту. Ударная волна докатилась до «бьюика», и машина заходила ходуном. Специалист по воздушным взрывам из числа «Зеленых Беретов» неподвижным взглядом смотрел в пустоту. Это он установил в шахте мощный заряд. Галерея рухнула, навеки похоронив тело лежавшего там человека. Ему сказали только, что его надо убрать.

Как хорошо, что не пришлось убивать своими руками, думал он. В дальнейшем в его памяти безжизненное тело в темноте галереи и взрыв будут существовать как бы по отдельности.

Он не был убийцей по своей природе, но когда-то во Вьетнаме он научился при необходимости хладнокровно убивать врагов: на войне, как на войне. Этот человек тоже был врагом: так сказало ему начальство.

Никто никогда не найдет его тело. Гора Суеверий – строго охраняемая военная зона. Только четыре агента ЦРУ знали, что здесь произошло. Солдатам ничего не было известно.

Он вздохнул и вернулся в машину.

Пока «бьюик» трясся на ухабах, поднимая облака желтой пыли, он все думал, кем же мог быть этот человек и что он такое сделал, за что его приказали начисто стереть с лица земли...

Глава 22

– Мистер Джон Гейл больше не работает в аппарате.

– Где я могу его найти?

– Этого я не знаю.

Голос секретарши звучал вежливо и равнодушно, с легкой примесью досады на назойливые расспросы.

– Вы не можете с ним связаться? – настаивал Малко.

– Это невозможно, – ответила секретарша. – Мистер Гейл забрал все свои бумаги и нам неизвестно, где он сейчас.

Малко насторожился.

– Президент что, дал ему отставку?

Секретарша, казалось, была шокирована.

– Президент не увольнял мистера Гейла. Он сам подал в отставку. Это все, что я могу вам сказать. До свидания, сэр.

В трубке раздались частые гудки. Интересно, подумал Малко, а где теперь Тони? ЦРУ может «законсервировать» его на месяцы, а то и на годы и воспользоваться им как психологическим оружием в нужный момент.

Из окна ему были видны огни «Стрипа». Чисто машинально он вернулся в «Дюны». «Лас-Вегас Сан» пестрела заголовками об аресте Банни Капистрано. «Преступление на почве страсти в сердце мафии». Но о Тони – ни слова. Как будто его и не было на свете.

Небо было безоблачно-голубым. Тяжелая, влажная жара навалилась на Лас-Вегас. Перед глазами Малко все еще стояли черный «бьюик», удаляющийся в облаке пыли вдоль подножия Горы Суеверий, крошечная каменистая площадка, самолет и рыжеволосый пилот, невыразительные лица агентов ЦРУ.

Даже он, привыкший ко всевозможным тайнам, чувствовал, что на этот раз вторгся в запретную область, доступную лишь маленькой горстке людей. Он ступил туда, где обычаи были еще жестче, чем в разведслужбе. Один вопрос не давал ему покоя.

Был ли президент Соединенных Штатов в курсе дела?

Этого ему никогда не узнать.

~~

Коричневый атташе-кейс, казалось, насмехался над ним. Малко открыл его и задумчиво посмотрел на аккуратно сложенные пачки стодолларовых банкнот. Это была последняя загадка. Малко, хорошо знавший мелочную скаредность бухгалтеров ЦРУ, не мог понять, почему никто до сих пор не потребовал у него эти деньги.

Они тоже будто не существовали.

Как Джон Гейл.

Как Тони Капистрано...

Малко захлопнул чемоданчик. Деньги были не его. Но ни Сэнди Джонс, ни Майку Рабле они больше не нужны.

~~

Синтия ослепительно улыбнулась Малко. Ее светлые волосы были разделены прямым пробором, что делало ее похожей на девочку. Несколько выбившихся из прически прядей подчеркивали высокие скулы. Тщательно накрашенные губы так и хотелось укусить. Только едва заметная горькая складочка у правого уголка рта напоминала о том, что ей пришлось пережить. Малко она показалась восхитительно красивой. Взгляд Синтии упал на охапку роз у кровати.

– Мне никогда не дарили таких чудесных роз, – сказала она.

Обе ее руки были закованы в гипс и закреплены специально для нее сделанными протезами. Видны были лишь кончики пальцев с аккуратно покрытыми лаком ногтями. Кого она могла здесь попросить об этой услуге, подумалось Малко. Он придвинул стул и сел возле кровати. Немного странно было видеть Синтию на больничной койке.

– Что говорит хирург? – спросил он.

Она улыбнулась почти весело.

– Самое трудное позади...

Малко и сам знал, что сказал хирург. Пальцы Синтии навсегда останутся негнущимися, как когти хищной птицы. Только два пальца на правой руке вновь обретут гибкость после долгих и утомительных тренировок. Правда, на первый взгляд ничего не будет заметно, но молодая женщина все же останется калекой.

«И все-таки то, что нам удалось сделать, – это чудо», – сказал ему хирург.

Малко знал: он говорит правду. Двадцать тысяч долларов, которые профессор запросил за лечение, он заработал честно. Но как ни крути, а это не вернет Синтии здоровые пальцы.

Он пристально посмотрел на нее, и она выдержала его взгляд. Выражение ее лица внезапно смягчилось, губы едва заметно потянулись к нему.

– Ты любишь меня хоть немножко?

Не отвечая, он склонился к ней. Теперь она видела свое отражение в золотистых зрачках.

Малко встал со стула и сел на краешек кровати. Синтия тотчас обвила руками, стараясь при этом не задеть загипсованными ладонями. Простыня соскользнула, и Малко увидел, что она лежала обнаженная. Губы их встретились, и она страстно ответила на поцелуй, закрыв глаза и прижавшись к нему.

Он осторожно опрокинул ее на спину. Синтия тут же прогнулась и приподняла бедра, готовая отдаться, невыразимо прекрасная. Не медля больше, он овладел ею. Почти тотчас она застонала, стон перешел в крик, потом в хриплый вопль. Она обвила его ногами, запрокинув голову. Наконец тело ее обмякло, но она так и не выпустила его из объятий.

– Это было изумительно, – прерывисто дыша, произнесла она.

Только теперь Малко заметил, что дверь все это время была приоткрыта, и в любой момент могла появиться медсестра. Он снова пересел на стул. Лицо Синтии лучилось счастьем. Он взял ее загипсованную руку в свои и прижал к губам. Светлые глаза молодой женщины внезапно затуманились грустью.

– Все кончено, да? – спросила она. – Ты возвращаешься в Европу?

Синтия была слишком умна, чтобы пытаться удержать такого человека, как Малко. Она знала: ей невероятно повезло уже потому, что она встретила его дважды.

– Я еще вернусь, – пообещал Малко. – Ты по-прежнему хочешь купить ферму?

Она улыбнулась:

– Если удастся. Это все, что мне остается. Или вернусь в Индокитай...

– Когда тебя выпишут, – сказал Малко, – оставь свой адрес. А теперь мне пора на самолет.

Он встал. Они в последний раз поцеловались.

– Мне хочется еще, – прошептала Синтия.

Это был не упрек, просто констатация факта. Когда-нибудь это непременно еще произойдет, сказал себе Малко.

~~