Но не эта работа стала главной для Лавкрафта в начале 1935 г. Еще в первых числах ноября предыдущего года он засел за большую повесть «За гранью времен», ставшую одним из самых значительных произведений последних лет его жизни. Это фактически чистая научная фантастика, и, несмотря на формальные признаки, позволяющие отнести ее к «аркхэмскому циклу», она далека по настрою и концепции от рассказов о Великих Древних конца 20-х гг. XX в. (На русский язык произведение также переводилось под более прямолинейно переданным названием «Тень безвременья».)
Основной текст повести был завершен 22 февраля 1935 г. и открывался столь любимым у Лавкрафта загадочным зачином: «После двадцати двух лет непрестанных ночных кошмаров, после бесчисленных попыток избавиться от диких и невероятных фантазий, ставших со временем частью моей жизни, я не рискну поручиться за полную достоверность описываемых ниже событий, имевших место — если это был все же не сон — в Западной Австралии в ночь с 17 на 18 июля 1935 года»[373]. Главный герой, Натаниэль Уингейт Пизли, от лица которого и ведется рассказ, в 1908 г. работал профессором экономики в Мискатоникском университете. 14 мая, прямо во время лекции, он неожиданно потерял сознание. После того как Пизли пришел в себя, выяснились ужасные последствия внезапного приступа: «В три часа утра 15 мая мои глаза открылись и я подал голос, но очень скоро врачи и члены моей семьи пришли в сильнейшее смятение оттого, что и как я говорил. Было ясно, что я не представляю себе, кто я такой, и не помню ничего из собственного прошлого, хотя по какой-то причине я, как им показалось, всячески старался скрыть этот пробел в своих знаниях. Взгляд мой, останавливаясь на окружающих, явно их не узнавал, а движения лицевых мышц резко отличались от моей обычной мимики»[374]. Пизли настолько изменился, что этого не смогли вынести его родные: «С момента моего странного пробуждения жена воспринимала меня с крайним ужасом и неприязнью, утверждая, что будто видит во мне кого-то чужого и абсолютно ей неизвестного, вселившегося в тело ее супруга… Точно так же относились ко мне мой старший сын и дочь — совсем еще дитя; никого из них с тех пор я не видел»[375].
При этом его умственные способности даже возросли, хотя тоже проявлялись очень странно: «Как вскоре выяснилось, я обладал обширными познаниями в областях, недоступных для современной науки, — познаниями, которые я не только не стремился проявить, но по возможности тщательно скрывал. Так однажды я имел неосторожность сослаться в разговоре на некоторые исторические факты, относящиеся ко временам гораздо более древним, чем в состоянии были представить себе наши ученые-историки, — и тут же поспешил обратить свои слова в шутку, заметив неподдельное изумление на лицах собеседников. Кроме того, я имел весьма странную привычку рассуждать о будущих событиях как об уже совершившихся, что два или три раза вызвало у людей настоящий испуг»[376].
В течение пяти лет бывший экономист активно занимался очень странными историческими изысканиями, а также совершал экспедиции в самые экзотические уголки мира — «так, в 1909 году я провел месяц в Гималаях, а в 1911-м привлек внимание прессы своим походом на верблюдах в глубь неисследованных пустынь Аравийского полуострова»[377]. В начале 1913 г. он начал намекать, что вскоре в его жизни могут произойти некие решительные перемены, а потом принялся собирать очень странную машину — «это была ни с чем не сравнимая мешанина из рычагов, колес и зеркал, высотой не более двух футов, шириной и длиной в один фут»[378]. Вечером 26 сентября 1913 г. Пизли включил этот аппарат, и его нашли на следующее утро без сознания. Когда же он пришел в себя, то произошло нечто странное — он начал произносить кусок лекции по политической экономии. И герой-рассказчик добавляет: «Натаниэль Уингейт Пизли вернулся — нелепый призрак из прошлого, на временной шкале которого все еще значилось майское утро 1908 года, университетская аудитория и ряды студентов-первокурсников, не сводящих глаз с обшарпанного стола на лекторской кафедре»[379].
Вернувшийся к жизни настоящий Натаниэль Пизли двинулся по собственному следу, пытаясь выяснить, что же он сделал за предшествующие пять лет. При этом его расследования сопровождались очень странными сновидениями: «Мне казалось, что я нахожусь внутри огромного помещения, величественные каменные своды которого едва виднеются в вышине. Монументальность и строгая форма арочных перекрытий чем-то напоминали постройки времен Римской империи. Я разглядел колоссальных размеров полукруглые окна, гигантские двери и множество пьедесталов или столов, каждый высотой с обычную комнату. Длинные полки из темного дерева тянулись вдоль стен и были заняты рядами непомерно больших фолиантов с иероглифическими символами на корешках»[380]. Позднее масштабы галлюцинаций расширились: «Я увидел бесконечные ряды окруженных садами монументальных строений, протянувшиеся вдоль мощеных улиц, каждая шириною в добрых двести футов. Здания сильно отличались одно от другого по внешнему облику, но редко какое из них не достигало пятисот футов в поперечнике и тысячи футов в высоту. Иные простирались на несколько тысяч футов по фасаду, а иные врезались вершинами в серые пасмурные небеса»[381].
373
373. Лавкрафт Г.Ф. За гранью времен. Пер. В. Дорогокупли// Лавкрафт Г.Ф. Затаившийся страх. Полное собрание сочинений. Т. 1. М., 1992. С. 466.