Возможно, Лавкрафт какое-то время и сам подумывал, чтобы сделать предприимчивого коллегу главным распорядителем своего литературного наследия. (Намеки на это можно обнаружить в письмах.) И хотя основным «душеприказчиком» в итоге оказался Барлоу, Дерлет самостоятельно принялся разрабатывать план посмертной публикации текстов Лавкрафта. Он с ходу замахнулся на трехтомник, где в первые две книги вошла бы проза, публицистика и стихотворения, а третий составили бы избранные письма. Однако изначально удалось собрать, и то лишь при самой активной помощи Р. Барлоу, всего один том, куда были включены тридцать шесть рассказов и эссе «Сверхъестественный ужас в литературе». Увы, при попытке пристроить этот здоровенный «гроссбух» в различные издательства Дерлет получал одни отказы.
В сердцах он предпринял решительный шаг — вместе с Д. Уондри основал собственное издательство «Аркхэм Хаус», ставшее легендой в истории американской мистической литературы. В декабре 1939 г. подготовленный том произведений Лавкрафта получил название «Изгой и другие рассказы», после чего вышел в свет. Книга продавалась по пять долларов и расходилась достаточно медленно. Тем не менее публикацию заметили, и она вызвала положительные отклики в прессе.
Параллельно Дерлет активно пристраивал неиздававшиеся тексты Лавкрафта в прессе, преимущественно в «Уиерд Тейлс». Кстати, надо отдать ему должное — гонорар за эти публикации (в общей сложности около тысячи долларов) он честно передал Энни Гэмвелл. (Последняя близкая родственница Лавкрафта ненадолго пережила племянника — она скончалась 29 января 1941 г. от рака.)
Вслед за выходом тома рассказов «мастера ужасов» из Провиденса Дерлет выпустил однотомник собственных произведений, а также собрание текстов К.Э. Смита. Следующий лавкрафтианский том, «За стеной сна», был издан только в 1943 г. и всего в 1217 экземплярах. Именно сюда вошли ранее не издававшийся «Сомнамбулический поиск неведомого Кадата» и полный вариант «Истории Чарльза Декстера Варда».
А вот с томом писем у Дерлета сразу же возникли проблемы. (Что и понятно, учитывая почти необъятное эпистолярное наследие Лавкрафта.) Письма для издания присылали отовсюду, и чтобы просто рассортировать их, необходимы были значительное время и силы. Поэтому издание отложили, и, как впоследствии выяснилось, на длительное время. Более того, полное издание писем Лавкрафта вряд ли будет завершено в принципе. Разве что в электронном виде и при размещении на каком-нибудь сайте.
В 1944 г. Дерлет выпустил том «Маргиналиа», куда вошли не только различные прозаические вещи Лавкрафта (в том числе и отрывки), но и воспоминания и документы. Чуть позже начали выходить и лавкрафтовские книги в бумажном переплете, подготовленные Ф. Орлином Тримейном с разрешения Дерлета. Первой из таких книг стал сборник «Жуткая тень над Инсмутом и другие истории о сверхъестественном», изданный в 1944 г. В 1945 г. было опубликовано самое, пожалуй, успешное издание Лавкрафта этого времени — в издательстве «Уорлд Паблишинг Компани» вышел сборник «Лучшие истории о сверхъестественном», собранный Дерлетом. К концу 1946 г. было продано более шестидесяти семи тысяч этих книг, что стало явным рекордом для лавкрафтианы.
Стали появляться и критические работы о Лавкрафте, вроде эссе Уинфилда Таунли Скотта «Его собственное самое фантастическое творение», вошедшее в сборник «Маргиналиа», и биографическое исследование О. Дерлета «Г.Ф.Л: воспоминания». Впрочем, не все отзывы о покойном писателе были благожелательными и понимающими. Например, известный критик Э. Уилсон, мнивший себя знатоком мистики и одновременно обливавший презрением большинство мистических произведений, обрушился на творчество Лавкрафта в язвительной статье, вышедшей в «Нью-Йоркере». Уилсон назвал его рассказы халтурой, примером дурного вкуса и плохого исполнения. Он с презрением высказался обо всем его наследии: «Единственный подлинный ужас большинства подобных произведений — ужас плохого вкуса и плохого мастерства. Лавкрафт не был хорошим писателем. Тот факт, что его многословный и непримечательный стиль сравнивается со стилем По, является одним из множества печальных признаков того, что писательству уже почти никто не уделяет должного внимания»[424]. Это были огульные и бездоказательные обвинения, однако Уилсон заложил нехорошую традицию, по сей день иногда возникающую в «мейнстримовской» критике — судить о литературном хорроре свысока, презрительно и толком не знакомясь с содержанием критикуемых книг.