Члены буржуазного Национального чехословацкого совета доктор Гире, Шпачек, Гурба и другие отметили хорошее отношение советской власти признательностью и благодарностью.
— Мы идем туда, — заявляли они, — где можем безотлагательно продолжать борьбу против наших вековых угнетателей — германцев, — на французский фронт. К России, как к братской славянской стране, мы всегда были и будем лойяльны. Как демократический народ, мы приветствуем свержение царского режима, попиравшего человеческие права, но в дальнейшую борьбу русского народа мы не вмешивались и вмешиваться не будем…
Но это были фальшивые слова.
Чехословаки и не думали уезжать из Владивостока. Ясно было, что империалисты подкупили их для свержения советской власти в Приморье.
Следует отметить, что далеко не все чехословацкие войска принимали участие в выступлении интервентов.
2 июня, вскоре после прибытия во Владивосток, революционно настроенные чехословацкие солдаты организовали Комитет коммунистов, который начал издавать на родном языке свою газету «Правда». В восстании 29 июня из пятнадцати тысяч чехословацких солдат, находившихся во Владивостоке, участвовало немногим больше половины. Три чехословацких полка были разоружены тогда за отказ выступить против Советов.
В такой сложной политической обстановке Советы энергично проводили в жизнь декреты правительства о национализации земли, рабочем контроле, организовывали армию для борьбы с многочисленными врагами родины, которые в то время заполонили весь наш Дальний Восток и Сибирь.
В ночь на 29 июня интервенты всех мастей вместе с чехословаками, белогвардейцами, эсерами и меньшевиками выступили против Советов, арестовали членов Исполнительного комитета Совета рабочих депутатов, многих активистов, членов партии и сочувствующих ей, заняли все правительственные учреждения Владивостока и свергли советскую власть. Маленький гарнизон города не мог противостоять этой силе.
Лицемерно распинаясь в «дружбе и симпатии к русскому народу» и пугая опасностью, которая якобы грозит от «открытой и тайной работы австро-германских военнопленных, шпионов и эмиссаров», интервенты заявили, что берут город Владивосток и его окрестности под временную охрану союзных держав. Во главе полиции был поставлен американец Джонсон.
Чехословацкие части и белогвардейские банды стали продвигаться от Владивостока к Благовещенску. Образовался Уссурийский фронт. Красногвардейские отряды Приморья вначале успешно отбивали попытки врагов пробиваться на север. Но вскоре в бой вступили японская дивизия, несколько батальонов английских, американских и французских войск. Создался огромный перевес сил в пользу интервентов. Красногвардейцы вынуждены были с боями отходить к Хабаровску и далее.
В. И. Ленин писал тогда:
«Внешний враг Российской Советской Социалистической Республики, это — в данный момент англо-французский и японо-американский империализм. Этот враг наступает на Россию сейчас, он грабит наши земли, он захватил Архангельск и от Владивостока продвинулся (если верить французским газетам) до Никольска-Уссурийского. Этот враг подкупил генералов и офицеров чехословацкого корпуса. Этот враг наступает на мирную Россию так же зверски и грабительски, как наступали германцы…
Англо-японские капиталисты хотят восстановить власть помещиков и капиталистов в России…» [24]
V съезд Советов Дальневосточного края, происходивший тогда в Хабаровске, в своем воззвании к трудящимся Америки, Англии, Японии и Франции рассказывал о враждебном отношении, злодеяниях, грабежах, творимых правительственными войсками их стран на советской территории. Съезд требовал, чтобы виновники этих зверств были наказаны, а войска немедленно отозваны.
Обращаясь к населению края с призывом бороться с интервентами и белогвардейцами, съезд заявлял: «…Мы будем бороться всеми силами, имеющимися в нашем распоряжении. Ни одной пяди своей социалистической родины не уступим без боя. Если же под напором огромных вражеских сил мы должны будем отойти от теперь занятых нами позиций, то сделаем это лишь в последнюю минуту… для того, чтобы, собравшись со свежими силами, вновь ринуться на обнаглевших врагов»[25].
После захвата чехословацкими мятежниками Владивостока Масарик в письме государственному департаменту США униженно просил признать Национальный совет как представителя будущего правительства чехословацкого государства. Цинично восхваляя свои заслуги, он писал: