Деирдре Дюфрен рывком распахнула дверь и вышла наружу. В освещенном проходе она была похожа на фурию, которую невозможно было удержать. Женщина запахнула пеньюар ровно настолько, чтобы не выглядеть неприлично, однако так, чтобы взгляды жандармов невольно устремились на ее декольте. Ее кудрявые черные волосы спутанными прядями свисали на лицо, из глаз сыпались искры, а губы были злобно искривлены. Возмущение во плоти.
— Он ведь пришел из портового квартала, не так ли? Из квартала, где живут мулаты… Не покрывайте его, господа… Уже полгорода знает об этом, лишь я одна не должна была узнать об этом никогда! Но мне давно все известно, Виктор! Ее зовут Луна. Это ведь все еще Луна?
Один из жандармов перебил ее:
— Успокойтесь, мадам! Мы далеки от того, чтобы покрывать кого-либо. Ваш муж, если доктор Дюфрен ваш муж… Он действительно пришел сюда со стороны порта.
— О чем я и говорю! — Деирдре яростно закивала. — Он шляется повсюду, месье le gendarme[44], мой чудесный муж! Таскается с черными бабами! А я говорила тебе, Виктор, добром это не кончится… Видишь, до чего дошло? Сегодня тебя жандармы приводят домой, а завтра ты очутишься в тюрьме! — Она злобно сплюнула. — Постыдился бы!
Изящная молодая женщина уставилась на Виктора таким исполненным ненависти взглядом, что он сам почти поверил в изображаемое ею возмущение. Затем Деирдре, казалось, с трудом взяла себя в руки и обернулась к жандармам.
— Что он сделал, господа? Снова… — Она лихорадочно соображала, что еще можно сотворить такое, чтобы быть арестованным в портовом квартале за связь с проститутками. — Снова непристойное поведение в общественных местах? И он, конечно, опять напился! — Деирдре презрительно покачала головой. — Мой муж арестован?
Старший из жандармов ответил отрицательно, и Деирдре одарила его слабой улыбкой. Она, казалось, с трудом держала себя в руках.
— В таком случае сердечное вам спасибо, господа, что уберегли его от самого худшего… Какой позор… Подумать только, мы ведь вращаемся в высших кругах… — Деирдре, казалось, начала успокаиваться, однако затем ее голос снова стал пронзительным. — Вот видишь, — она опять повернулась к Виктору, — ты снова легко отделался. Ты должен на коленях благодарить жандармов! Но если такое случится еще раз… Я тебя предупредила!
Жандармы с ухмылкой посмотрели друг на друга, а Деирдре тем временем продолжала громко возмущаться. Она, казалось, не могла остановиться и осыпала мужа ругательствами. Взгляды, которые жандармы в конце концов устремили на Виктора, были почти сочувственными. А затем они вознамерились с ним попрощаться.
— Ничего, все в порядке, доктор. Сожалеем, что мы поставили вас в… хм… неловкое положение… Но мы должны были все проверить.
Виктор почтительно кивнул, и тогда жандармы повернулись к Деирдре и тем самым прервали ее:
— Это мы должны благодарить вас, мадам. Мы рады, что это дело имеет такое… такое безобидное объяснение. Вы знаете, что сегодня сбежал опасный бунтовщик. Он, без сомнения, ранен, а значит, ему понадобится врач. Ваш муж вел себя очень скрытно, когда мы спросили его о его последнем… хм… пациенте… — Жандарм многозначительно ухмыльнулся. — Ему до сих пор стыдно. Не будьте слишком строги к нему.
Жандарм прикоснулся рукой к своему головному убору и повернулся, чтобы уйти.
— Эта мадам прекрасна, как картинка, но такая фурия… — прошептал он своему напарнику.
Другой подмигнул ему:
— А чернокожая, наверное, нежная и покорная…
Виктор скрылся в доме, в то время как Деирдре продолжала ругать его, пока не затихли шаги жандармов. Затем женщина замолчала, посмотрела на Виктора — и разразилась истерическим смехом. Виктор не выдержал и тоже засмеялся, а когда смех Деирдре перешел в плач, обнял ее.
— Ты… это ты должен был упрекать меня, — всхлипывала она, — и за измену, и за обман, и… Это я проститутка, я…
Виктор успокаивающе погладил ее по спине.
— Ты только что спасла меня, — нежно сказал он и провел ее вглубь дома. — Если бы жандармы обвинили меня в помощи такому человеку, как Макандаль… Кстати, он мертв.
Деирдре всхлипнула еще раз, словно сожалея о смерти повстанца.
— А… другие?
Она хотела спросить, что с Цезарем, но этого имени не произнесла.
— Они направляются в горы, — ответил Виктор и сглотнул слюну, прежде чем ответить на невысказанный вопрос. — Цезарь чувствует себя хорошо, и очень похоже на то, что он станет преемником Духа. — Врач вздохнул.